Наследник

Или влить больше, чем надо, с весьма печальными для пациента последствиями. Когда жизненной силы много, она чужая и совсем неуправляема, то сама по себе становится страшным в своей мучительности ядом…

— Воскресый из мертвых Христос истинный Бог наш!"

"Услышав начальные слова праздничного отпуста, смиренные прихожане чуть-чуть взбодрились, готовясь вскоре увидеть серое утреннее небо воскресного дня. Дослушали до конца, время от времени благочестиво обмахивая грудь двумя перстами, а напоследок дружно отблагодарили владыку Макария поясными поклонами за все его труды по окормлению их душ. Привычным тихим гулом и внимательными взглядами проводили своего владыку с Царского места и до выхода, а затем пришел черед и самого Дмитрия покинуть Успенский собор. Рядом, но на полшага позади и по правую руку шагал моментально проснувшийся Иван, следом, выдерживая приличествующее расстояние до старших царевичей, двинулся дядька Федора, неся так и не пожелавшего прервать свой сладкий сон воспитанника. К нему хвостом пристроилась мамка начавшей немного капризничать царевны Евдокии, подпертая со своих внушительных тылов еще двумя нянечками не менее выдающихся достоинств… Окончательно сбросившие с себя оковы тишины и сонливости бояре чинно занимали свои места в стихийно образовавшейся процессии, при том зорко следя, чтобы никто и ни в чем не умалил их родовой чести и достоинства.

— Мить?.. Митя?!

Средний брат незаметно подергал старшего за рукав, дождался, пока тот чуть повернет лицо, и шепотом протянул:

— А можно мне к тебе?

— Можно. После полдника.

— А ножичками дашь поиграть?

— Дам.

— А смешные рисунки?

— Порисуем.

— А?..

— Поиграем. Как с батюшкой пополдничаем, так и повеселимся малость — я для того и забаву новую придумал.

— У-у-у!

Судя по сведенным к переносице бровкам и серьезному выражению глаз, семилетний Рюрикович старательно пытался угадать, что за игру измыслил его старший и оттого уж-жасно умный братик. Так и ушел в свои покои весь из себя рассеянный и задумчивый, напоследок несколько раз обернувшись и махнув рукой. Яркие пятна первых солнечных лучей, подсветившие затейливую роспись стен и потолков в покоях Теремного дворца, истертая множеством ног каменная плитка на полу открытых галерей, застывшие живыми истуканами постельничие сторожа, вечный сумрак узких запутанных переходов… Собственные покои встретили наследника откляченным задом теремной служанки, усердно домывающей пол в передней комнате. И раздраженной Авдотьей, явственно примерявшей свой сапожок к ее рыхлым ягодицам, чтобы «корова сонная» и «неумеха криворукая» шевелилась пошустрее.

— Доброго утречка, Димитрий Иванович!

Улыбнувшись в ответ, он мимоходом погладил ее по руке.