Наследник

А также семь трактатов римского медика, хирурга и философа Клавдия Галена и несколько книжных «новинок» от совсем недавно (относительно, конечно) усопшего светоча европейской медицины, амбициозного Теофаста Бомбаста фон Гогенхейма, более известного под именем Парацельс[74]. Кстати, «Правдивое слово» за авторством Цельса[75], признаваемое большинством церковников восточной и западной ветвей христианнейшей церкви как произведение сугубо еретическое, на грубых деревянных полках тоже присутствовало. Определенно, монастырскому целителю было позволено много больше, чем иным, куда более именитым иерархам Русской церкви.

«Только вот епископов много, а из целителей он такой один. Были бы еще — так обязательно упомянул бы их в одной из бесед».

М-да, беседы. Когда выяснилось, что отец Зосима вполне спокойно (пусть и медленно) читает рукописи на арабском, древней латыни, старогреческом, помеси немецкого и новой латыни, старофранцузском и глаголице, — юный наследник только и смог, что вовремя захлопнуть приоткрытый было рот.

«Ну, допустим, с арабским и германо-латинским суржиком мне помогут толмачи Посольского приказа. Древняя латынь?.. Сам справлюсь. Остаются старогреческий и глаголица. Возможно, духовник? Новый, так как козла Агапия я в свой огород больше допускать не буду».

Еще раз вдохнув можжевелового аромата, он убрал четки в пояс, гадая — удастся ли еще свидеться с девяностолетним старцем? Великолепным собеседником (пожалуй, первым в новой жизни, кто заставил его изрядно попотеть, скрывая свои секреты и возможности), отличным целителем, врачующим не столько болезнь, сколько самого больного, и единственным из живущих, кто видел его прадеда Иоанна Третьего Васильевича, собственным народом нареченного Великим.

«Прадед Великий, деда иногда величают Строителем[76], отца обзовут Грозным… Или Жутким, если мой план потерпит неудачу. Интересно, а какого титула удостоюсь я?»

Мысли, ненадолго вильнув, опять вернулись к первому хозяину четок.

Одно только наблюдение за тем, как тот лечил добравшихся до обители паломников, уже было весьма полезно. Правда, сами больные царевича интересовали в весьма малой степени, а вот отслеживание переливов чужого Узора… Неспешный ток силы из средоточия, яркие нити нервов, мерная пульсация сосудов — и все это светилось так, что о приближении отца Зосимы его временный ученик узнавал за добрых полсотни шагов. Причем в этом ему и стены не были никакой помехой.