Наследник

— Что же ты, Митя? Неужели не любишь архипастыря нашего?

— Люблю. Но целить не буду — он сам знает за что.

Царь и митрополит, не сговариваясь, переглянулись. Первый насмешливо поднял брови, а второй неопределенно дернул плечом.

— Ну что ж. Твоя правда, отрок, есть на мне вина. Ну так я за то винюсь. Простишь?

Сделав вид, что собирается встать и поклониться, Макарий закряхтел. А потом и в самом деле пришлось подняться, ибо мальчик тихо напомнил:

— Я вижу притворство.

Поклониться (немного, но все же) тоже пришлось, и лишь тогда царевич поклонился в ответ, гораздо глубже, и положил правую руку на больное колено.

А через десяток минут, заполненных вязкой тишиной, и на другое.

— Ох хорошо! Благодарствую, Митрий.

Еще раз поклонившись, наследник вернулся на свое место близ отца.

— Эта болесть больше не вернется, владыко.

— Даже так?.. Велика твоя благодать, отроче, велика. Позволь, раз уж такой случай, попечаловаться за твоего духовника Агапия — прояви милосердие, сними с него свою кару.

— Бывшего духовника?

— Кхм?.. Верно, отроче, бывшего.

Довольную улыбку царевича удачно скрыл очередной поклон.

— Сниму, отче.

— Вот и славно.

Решив не затягивать с лечением верного человечка, а заодно развязать руки царственному отцу, которого буквально жег изнутри один-единственный вопрос, хозяин покоев удалился прочь, плотно притворив за собой двери.

— Сынок. Что ты там говорил о проклятиях? На тебя с Ванькой кто-то порчу навел? Кто?.."

"В глазах великого князя явственно проступил отблеск раскаленного до белизны пыточного железа. Впрочем, негромкие слова первенца слегка притушили этот огонь.

— Когда предок наш, Рюрик, примучивал племена, его проклинали.

Святослав, внук его, разгромил Хазарский каганат — и побежденные призывали на голову князя-пардуса все мыслимые и немыслимые кары. Сын его, равноапостольный Владимир, убил единокровного брата, снасильничал его супругу, да и свою первую жену Рогнеду тоже взял силой, перед этим убив ее отца и братьев. После же крестил Русь. Огнем и мечом крестил, и проклинаем был не только волхвами, но и собственным народом. Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, Юрий Долгорукий, Александр Невский, Иван Калита, Симеон Гордый, прочие прадеды — расширяли и защищали Русь, но не раз были прокляты своими врагами, тайными и явными. Чем древнее род, тем больше на нем… Всякого темного.

Полностью успокоившийся Иоанн Васильевич погладил сына по голове и немного не в тему заметил, тяжело вздыхая:

— Совсем ты у меня взрослый стал, речь прямо как думный боярин держишь.

Еще о чем-то подумал и встрепенулся:

— Это что же получается, раз бабка моя Софья была императорской крови, значит, и у нее тоже родовых проклятий как блох? Да?..