Наследник 3

— Так, княже, сейчас стало быть, ты в городе голова? — поинтересовался Стешка.

— Воевода князь Гагарин в городе главный, его никто не снимал. А я так, проездом да ненадолго, исполню царскую волю и обратно.

— Как скажешь, княже. — Стешка переглянулся с Мтрохой.

— Ты меня на торг веди, где конями торгуют, — оглядел я его.

— Сейчас, княже, коней оседлаем, — закивал Анисим и побежал в сторону конюшен.

Через полчаса мы пересекали Оскол, ведь торг находился на другой стороне реки.

Прям настоящий торг, с загонами для животных. Запах, который шел от торга, заставлял морщиться, ибо было не продохнуть.

Торговали здесь не только конями, но и баранами, шерстью, кониной и многим другим.

Везде были установлены юрты и палатки, почти все были с оружием. В некоторых загонах я увидел в том числе верблюдов.

К нам никто не лез и не приставал с товаром, лишь провожали взглядами, когда я шел и осматривался.

В этот день я ничего не покупал, лишь приценивался."

"За не шибко хорошего коня просили четыре рубля, а за такого же мерина уже четыре с полтиной. За среднего коня хотели уже пять рублей, а за хорошего восемь. За коней под стать моему Чернышу просили уже двенадцать рублей, но и было их немного.

В общем, цены разнились, еще и возраст коня, и объезженный ли он, играло свою роль. Кобылиц и вовсе было немного. Да и просили за них по семь рублев, но и тут надо было выбирать. А главное, придётся чуть ли не самолично осматривать каждую особь, чтобы не подсунули больного или старого.

На следующий день князь Гагарин выглядел куда живее и даже ходил самостоятельно, хоть и не шибко быстро, да и остальные оклемались.

Подарки я отдал Воеводе, пусть сам распределяет среди людей от моего имени, заодно укрепляя свой пошатнувшийся авторитет.

Также мы составили грамоту царю Дмитрию Иоанновичу о произошедшем в городе, где указали, что я самолично принял у них присягу от имени царя и поставил свою печать.

Воевода уже четыре года обретался в Цареве-Борисове, многих знал и выделил мне в помощь пятерых людей, что разбирались в конях. Двое из них были татарами, один происходили от Казанских, а другой от Касимовских.

При взгляде на Касимовского татарина у меня случился дикий диссонанс, так как в моем понимании он никак не был похож на татарина.

Светловолосый и голубоглазый парень чуть за двадцать лет. И имя было у него подходящее, прям настоящее татарское: Фома.

Собрав своих людей, обрядив их по-боевому, я оставил их на берегу Оскола и вместе с ближниками и пятеркой, выданной мне в помощь, отправился за покупками.

Вот тут и наступил для меня кромешный ад, и мне вымотали все нервы. Отвык наш человек от рынков и торга, пришел в магазин, увидел цену и купил. Здесь же все было не так, и торг считался настоящим развлечением и ритуалом для сторон.