Наследник для бандита

Медленно опускается в догги и ползёт ко мне по сцене гибкой кошечкой.

Ее грудь в этой позе без поддержки бретелей выглядит нереально пошло. Меня макает в горячие фантазии, а яйца начинают пульсировать.

Я протягиваю руку к Машиному лицу. Беру пальцами за подбородок и заставляю посмотреть в глаза.

— Посмотрела, как я работаю? — Прищуриваюсь.

Она кивает в ответ.

— Очень плохо, Маша, — я сжимаю пальцы, — Я сказал тебе идти спать, а ты подставляешь неравнодушных к тебе мальчиков. Что вечером, что сейчас…

Она распахивает глаза и мотает головой.

— Что там у тебя? — представляю ладонь.

Моя девочка, послушно касаясь нежными губками, оставляет в моей руке кольцо.

— И? — Грозно веду бровью.

— Хочу быть твоей женой… — говорит срывающимся шёпотом. — Только твоей. Не злись, пожалуйста… Я поставила свою подпись там…

Я веду по ее губам большим пальцем, стирая слова, и чуть проникаю в рот.

— Мне нужна послушная жена, — прихватываю ее за шею и тяну на себя, — А ты ведёшь себя плохо. Очень плохо, Маша. — Приближаю наши губы, оставляя миллиметры. — Тебя придётся воспитывать.

Ее глаза захлопываются.

— Да… — слетает на мои губы ее горячее частое дыхание.

— Наказывать…

— Я понимаю…

Чувствую пальцами ее зашкаливающий пульс. Маша нервно переступает с ладошки на ладошку и тяжело сглатывает.

Срываясь, я ненадолго припадаю к ее рту, вкручивая язык, между губ. И в тот момент, когда начинаю чувствовать робкий ответ, отстраняюсь.

— Спускайся. — Забираю пистолет и отхожу от края сцены. — Хочу посмотреть на свою послушную жену.

Глава 38. Жена

Марья

От вспышки возбуждения ощущаю себя, будто пьяной. Мои колени мягкие, сердце колотится с оттяжкой, в голове — гул.

Осторожно переставляя ноги, спускаюсь по ступенькам.

— Ближе подойди…

Властный тон мужа запускает по телу мурашки и лёгкие электрические разряды.

В свете цветных стробоскопов, в своём чуть небрежном костюме, сидя на чёрном кожаном диване, Миша выглядит, как коронованный дьявол. Прохлада и сила. Агрессивность и нетерпение.

Голова кружится от коктейля ощущений. И я понимаю, что его влияние на меня — это что-то неочень здоровое и адекватное, но ничего не могу с собой поделать. Да и зачем? Если нам в этом сладко и крышесносно горячо.

Я сдалась и покорилась.

— Платье сними, — отдаёт мне следующее распоряжение, а сам вальяжно скидывает пиджак и удобнее устраивается на диване, чуть съезжая вниз.

Я маньячно слежу за его пальцами, которые расстегивают верхние пуговицы рубашки, и безумно хочу в эти руки. Чтобы они трогали, сжимали, терзали… Так, как умеют только они! Ах! Голодное тело начинает гореть, платье — мешать.

Поворачиваюсь к Мише спиной и дергаю замок вниз. Глубоко дышу, чувствуя, как его тяжёлый взгляд скользит вслед за тканью вниз.