Наследник для оборотня (СИ)

Нежные розовые губы припухли и просили поцелуев. Моих поцелуев!

И только сейчас я осознал, что Борис с Маттиасом тоже стоят рядом и пялятся на Марину, которая ничуть не смущаясь подносит бокал с вином к губам и делает несколько глотков.

— С возвращением… — Ее голос хрипит и кажется сорванным от криков. От криков, которые я от нее так и не получил!

Меня прошибает злостью и ревностью.

— Во-о-он!

К счастью, и Борис, и Маттиас понимают, что это относится к ним, и выметаются из зала. Меня уже по-настоящему трясет, и приходится сдерживаться, чтобы не броситься к маленькой стерве и не стащить ее со стола, смяв в кулаке волосы.

— Ты чокнулась? Решила поиграть?

Понимаю, что рычу, что вместо ногтей на пальцах — когти, и через кожу рвется жесткая шерсть. Не знаю, что хочу с ней сделать, и стараюсь об этом не думать, потому что сорвусь. Сорвусь, а потом буду жалеть. Но зверь во мне хочет наказать эту стерву. Она зарвалась. Это уж слишком.

Осушив бокал до дна, она неуклюже отставила его в сторону, все-таки опрокинув, но даже не заметив этого. А потом вдруг взяла бутылку и начала пить прямо из нее. Я жадно вдохнул, охреневший от вида того, как ее губы прижимаются к горлышку.

Как сокращается горло, когда она глотает.

Нет… Нет, пожалуйста… Не хочу думать об этом. Не хочу! Нельзя!

Но я все равно представляю, как она обхватывает губами мой член и втягивает его в рот, высасывая все до последней капли.

— Нет… — Ее голос звучит странно, и я уже не понимаю, о чем она говорит. К чему относится это чертово «нет»? Она подсмотрела мои мысли и поняла, чего я хочу, а теперь говорит, что этого мне никогда не получить?

Да, так и есть! Решила измучить меня окончательно, маленькая дрянь! Ну нет, я заставлю тебя у меня отсасывать каждый день.

Твой день будет начинаться и заканчиваться именно этим. Привыкнешь и полюбишь. Будешь умолять и ползать на коленях, лишь бы я вставил хуй тебе в рот и позволил отполировать яйца своим наглым языком.

Будешь рыдать, когда я не разрешу этого сделать. Станешь зависимой!

Я точно сошел с ума, потому что ощущал сейчас именно это — зависимость от нее.

— Нет, я не хочу играть… Я же не ребенок. — Ее язык странно заплетается, и мне никак не удается прогнать из головы картинки того, как он вылизывает мой ствол, обводя каждую вену и закрывая глаза от наслаждения.

 — Я пришла к тебе. Ты же этого хотел.

Она снова делает глоток. Красное вино тонкой струйкой течет по губам, потом по подбородку. Несколько капель срываются на полукруг груди, видный в вороте рубашки. Еще пара капель падают на ткань, окрашивая ее в розовато-алый цвет крови. И мне снова легко представить, что это совсем не вино…

Но неожиданно, в сознание пробиваются ее слова. Пришла ко мне. Ко мне…

Я смотрю на нее, пытаясь сообразить.