Наследник для оборотня (СИ)

Она задыхается и, кажется, трезвеет, потому что ее взгляд становится осознаннее. Из него пропадает пьяная пелена, а губы удивленно приоткрываются.

— Хорошо. — Собственный рык кажется чужим и незнакомым. Наверное, моим телом и вправду кто-то овладел, но больше контролировать себя я не могу. Да и не хочу. Она должна быть наказана. Раз и навсегда. Я был слишком добр. Спускал с рук все. Нужно было трахнуть ее еще в башне! А я мучился чувством вины и страдал, как идиот. — Ты сама сказала, что пришла ко мне.

Я рванул полы рубашки в стороны. Блядь! На ней даже трусиков не было.

И вот в таком виде она лежала перед тремя мужиками.

— Тварь! — Стаскиваю с нее рубашку, разрывая когтями ткань, и оставляю на коже Марины алые царапины.

— Что ты д-делаешь? — В ее голосе паника, но этот страх только больше заводит. Получила, что хотела? Так чего теперь трясешься?

— То, чего ты хотела! Пользуюсь своей шлюхой.

Не слышу ничего, кроме стука ее сердца и нашего смешавшегося тяжелого дыхания. Как будто все вокруг перестало существовать.

Она начинает сопротивляться, размахивая руками и ногами, пытается меня ударить, а мне становится смешно от таких глупых попыток справиться со мной.

— Отпусти! Пусти меня! Ты сказал, что не будет насилия!

Мне хочется смеяться от того, как она отчаянно ищет выход из ловушки, в которую саму же себя и загнала. Член рвется на свободу. Ткань почти до боли стягивает, превращая возбуждение в пытку, от которой нет спасения. Только когда вгоню его в нее по самые яйца, получу свободу. Тогда агония закончится, и я смогу спокойно жить. Наверное.

— Его и не будет. — Наверное, моя улыбка жуткая, потому что на лице Марины появляется ужас, а в аромате карамели чувствуется запах страха.

Страх, и больше ничего. — Ты пришла ко мне. Сама. Признала это. А значит, ты здесь добровольно.

— Нет! — Она пытается ударить меня, молотя крошечными кулаками по воздуху. — Не добровольно!

— Да неужели? — Выгибаю бровь и начинаю расстегивать ремень. — Тебя кто-то заставил?

— Ты — урод! Ненавижу тебя!

— Это я уже слышал. — В конце концов, просто выдираю шлевки с мясом. Пуговица с оглушительным стуком падает на пол. Сейчас все мои чувства обострены до предела. Я слышу все. Абсолютно все. Ток крови в ее венах, грохот сердца и биение жилки на виске.

Как стекает испарина по коже.

Она дергается, пытается выбраться. От каждого движения грудь трясется и подпрыгивает, превращая мое возбуждение в бешенство.

Да, сейчас. Именно сейчас. Больше я ждать не смогу. И не буду.

Накрываю рукой ее живот. Пальцы скользят к киске. Ее складочки нежные и мягкие, но сухие. Ничего, это тоже можно исправить.

В каком-то диком помешательстве хватаю еще одну открытую бутылку с вином и выплескиваю прохладную жидкость на ее бедра.