Наследник для оборотня (СИ)

С трудом и хрипом начинаю двигаться внутри, ощущая, как ее тело продолжает сопротивляться. Даже сейчас она не хочет подстраиваться и растягиваться под меня. Все так же сжимает, мешая проникнуть глубже. Но это не останавливает. Наоборот, в этом какое-то острое, болезненно-прекрасное наслаждение, от которого я ни черта не соображаю.

С хлюпаньем и шлепками, я начинаю долбиться в Марину. В ней нереально. Как будто я умер и оказался где-то между адом и раем. В том месте, где они соприкасаются и проникают друг в друга. С одной стороны — наслаждение, равного которому по силе нет.

С другой — вечные муки и боль, которая сводит с ума. Я в этом пограничном состоянии и не осознаю ничего, что происходит вокруг. Мое тело настроено на стоны Марины. И хоть я понимаю, что это стоны боли, но обманывать себя по-прежнему легко. Я запросто воображаю, что ей нравится. Что кровь, запах которой растекается по воздуху, на самом деле — шелковистая смазка, которая помогает двигаться быстрее, в том сумасшедшем темпе, который мне сейчас необходим.

Тело Марины блестит от испарины, и я наклоняюсь, чтобы лизнуть несколько капелек, замерших между напряженными ключицами.

Я долблюсь в нее отчаянно и грубо. Не обращая внимания ни на ее боль, ни на свою. Трение становится такой силы, что кажется, будто с меня сдирают кожу. Вопреки мои попыткам, она сжимает меня все крепче. Влагалище сокращается вокруг члена, затрудняя проникновение. С каждым движением я пробиваюсь внутрь с диким боем. На мои собственные территории. Завоевывая их снова и снова. Язык находит капельки пота. И в этот момент спину опаляет жгучей болью. Меня подбрасывает, когда я осознаю происходящее.

В ладони Марины зажат окровавленные осколок бутылки, которым она воспользовалась так, как я и сказал.

Спина горит от боли, и в этот момент, она сжимается вокруг моего члена так, что я не выдерживаю. Кончаю внутрь нее, рыча, обливаясь потом и собственной кровью. По мне проходит огненный ветер, выжигая все нутро. Я дрожу и бьюсь в ней, стараясь протиснуться еще глубже. Чтобы внутри она вся оказалась помечена мной.

Меня словно растягивают на дыбе. Все тело разрывает в разные стороны, мышцы скручиваются в канаты. В ушах шумит кровь. С толчками она вырывается из раны на голове и спине.

Почему-то это делает наше соединение каким-то особенным. Будто мы теперь связаны кровью. Ее и моей. Навсегда. Меня все еще кроет нереальным наслаждением. Дышать тяжело. Огонь продолжает пожирать тело, душу и разум. Внутри Марины так сладко, что я хочу провести в ней вечность. Просто быть соединенным с ней. Чувствовать, как она сжимает меня собой и рвано дышит.

Я просто падаю на нее, вдыхая аромат ее кожи и волос. Моя сладкая карамель пахнет болью, ненавистью и горечью.