Наследник для оборотня (СИ)
Я захотел ее в тот же момент, когда увидел. Просто понял, что она должна принадлежать мне и больше никому. Она моя! Моя вещь. Моя игрушка. Моя собственность! Я пытался быть хорошим. Добрым. Понимающим. Но она будит худшее, что во мне есть. Дразнит зверя. Играет со мной, не понимая, что за такие игры придется расплачиваться. И цена будет непомерно высокой. Она сама придет ко мне и назовет своим хозяином.
Он и вел себя с ней именно так, как животное, ведомое инстинктами. Да, непростительно. Да, грубо. Почти изнасиловал. Не слушал и не слышал. Но не потому что не хотел или не пытался. А потому что не умел.
А она слишком глубоко погрузилась в свои обиды и страхи. Боязнь снова оказаться в плену родителей перекинулась на Дагмара. Но его плен был совсем другим. Нужно просто помочь ему понять, что она человек, и что ей нужно хотя бы немного его человечности.
На самом деле, они были двумя слепыми котятами, тыкающимися в темноте и набредающими на стены.
Закусив от волнения губу, Марина протянула руку и накрыла пальцы Дагмара на рычаге скоростей.
Кажется, она сделала это не зря. Все на свете стоило удивления и робкой надежды, отразившихся на его лице. Казалось, он совершенно забыл о дороге и смотрел только на Марину. Пару раз перевел взгляд на ее руку, ккак будто не понимал, как она здесь оказалась и что все это значит, а потом шумно сглотнул.
Дагмар отвернулся, и от Марины не скрылось, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих руль.
— Когда-то мы с Маттиасом были лучшими друзьями. Насколько такие, как мы, вообще могут дружить. — Голос Дагмара звучал хрипло и низко, как будто каждое слово приходилось выдавливать из себя с трудом. — Он привел в клан женщину. Она… она сбежала из Ордена. Она была обычным человеком, по крайней мере, пахла так.
Она сильнее сжала его руку, и Дагмар горько ухмыльнулся:
— Да, она должна была умереть, потому что успела увидеть наши лица и место, где мы живем. Маттиаса не поддержал никто. А когда он пришел ко мне и попросил помочь хотя бы спрятать ее, я отказал. Отказал, зная, что он будет стоять до конца, и считая, что он прав. Я не понимал, какую угрозу для нас может представлять едва живая женщина.














