Наследница

В этом она отличалась от тетушки Кло, проведшей всю жизнь в высшем обществе, та в любой ситуации внешне оставалась непробиваемо-хладнокровной."

"– По-моему, самое время заключать военные союзы. – Эрик протянул руку и сжал подбородок женщины длинными пальцами. – Завтра она пройдет через ритуал, помоги мне остаться в этом доме.

– Помоги мне избавиться от ее жениха.

– Заметано, – пробормотал он, медленно приближая рот к ее губам, чувственным и чуть приоткрытым в ожидании поцелуя. Они жадно припали друг к другу, а у меня во рту стало горько от желчи. Сама того не подозревая, я дернулась, чтобы выскочить из шкафа и прервать тошнотворную сцену, но Влад сжал мою руку. Я непонимающе на него глянула, и мужчина только покачал головой, советуя мне оставаться на месте.

И в этот момент в кабинет ввалился все еще пьяный Уилборт.

– Ох ты ж, проклятье! – Он повис на ручке, стараясь сохранить равновесие и не ткнуться носом в паркет.

Любовники испуганно отпрянули друг от друга. Ева поскорее отвернулась, тыльной стороной ладони обтерла губы.

– Что это за тварь? – промычал дядюшка.

Он замер на месте, с трудом сфокусировался на висящей прямо перед носом розово-оранжевой бабочке и отщелкнул ее пальцами. Окаменелая летунья немедленно осыпалась водопадом золотых блесток.

Тут пьяница заметил парочку, пытавшуюся скрыть смущение, и прищурился:

– Как хорошо, что вы оба здесь! У меня есть архиважный разговор.

Ева исчезла из поля зрения. Раздался звук отодвигаемого кресла. Видимо, она уселась за стол, старательно изображая деловую леди. Святые Угодники явно не обделили мачеху актерским мастерством.

– Мне нужны деньги на магические кристаллы… – Пошатываясь, он направился к столу. Секунда, и в кабинете раздался грохот, а все бабочки, висевшие в воздухе, исчезли. Похоже, дядюшка на пьяную голову разбил шкатулку.

– Ох ты ж, Угоднички, – фыркнул он. – Как же я так неловко? Пора завязываться с выпивкой, совсем руки непослушные.

Возникла долгая пауза, а потом Эрик спокойно произнес:

– Сколько?

– Удиви меня.

Похоже, ему выписали чек, и Уилборт присвистнул:

– А ты, мой мальчик, щедрее Валентина и его дочери…

Вдруг я заметила, что очень сильно стискиваю влажными пальцами запястье Влада. Он мягко освободился, положил руку мне на затылок и заставил прижаться лбом к его груди. Мне разрешили спрятаться от уродливой реальности.

Позже, когда мы выбрались из шкафа и разошлись по комнатам, то, лежа без сна в холодной влажной постели, на простынях, пахнущих лавандовым щелоком, я следила за изменчивыми теневыми узорами от дерева, танцующими на стене. В тишине вдруг раздался голос Влада, такой четкий и близкий, точно нас не разделяла дверь:

– Ты отличалась от них. Ты могла позволить себе не носить никаких масок.