Наследница

"

"Кинувшись следом, я оказалась в зловонном тупике с единственной замусоленной дверью, неожиданно оказавшейся тяжелой, точно сделанной из железного дерева. Внутри меня встретил высокий плечистый тип. С хмурым видом, сложив мощные руки на груди, он смотрел на меня сверху вниз.

– Вы от кого, нима? – произнес он гулким басом.

Не придумав ничего получше, я выудила из ридикюля личную карточку с гербом Вишневских и протянула охраннику. Он прочел имя, вытесненное золотыми буквами на бархатистой бумаге, смерил меня внимательным взглядом, а потом, не произнеся ни слова, отодвинул кожаную занавеску с поблескивающим в полотнище магическим камнем для звуконепроницаемости.

Стоило оказаться по другую сторону занавеси, как в лицо пахнуло винной духотой и оглушило криками. Помещение оказалось набитым возбужденными людьми, сгрудившимися рядом с высокой клеткой. За спинами зрителей мне было не видно, что происходило на арене, но, судя по всему, народ ждал начала боя.

Я почти потеряла надежду отыскать Генри среди разгоряченного, подогретого алкоголем и азартом скопища, как вдруг увидела знакомый камзол, мелькнувший на балконе второго яруса.

Не теряя времени, я принялась проталкиваться среди разгоряченной публики.

Тут над головами пронесся грозный звук гонга, перекрывший даже людской гвалт. Видимо, объявили новый раунд. Где-то истошно залаяли собаки.

Зрители взволновались, зашевелились, и, подхваченная волной, я вдруг оказалась рядом с клеткой. Рыча и хрипя, на пыльном полу, застеленном жиденькой подложкой из соломы, рвали друг друга взбешенные псы, волкодав и коренастый питбуль. В разные стороны летела шерсть, и противники явно находились в разных весовых категориях.

Наш Эрик всегда ставит не на ту собаку.

Как и в случае с Зигмундом Панфри, оказавшимся очень даже реальным ростовщиком, я решила, что пьяный Уилборт заговаривался, но подпольные собачьи бои действительно проходили почти в центре города!

Вдруг питбуль отлетел, врезался в прутья, и в мою сторону брызнула кровь. Густые капли упали на платье, потекли по лицу. Я попятилась, надеясь сбежать от жестокого зрелища, но толпа напирала, и меня снова, как пушинку, отбросило к клетке. Наступив на длинный подол, я шлепнулась на колени и рукой попала между прутьев.

В дюйме от запястья лязгнули окровавленные зубы волкодава, кожу опалило горячим заполошным дыханием взбешенного пса. Я едва успела отдернуть руку.

Не знаю, что сверкнуло в голове у почти придушенного питбуля, но он вскочил, словно под ним распрямилась пружина, и вцепился волкодаву в загривок. Толпа взревела. Казалось, я услыхала хруст сломанного позвоночника. Волкодав заскулил и обмяк. Бой закончился, едва успев начаться. Публика разочарованно засвистела.