Летний лагерь свингеров (ЛП)

— продолжал Холден, обращаясь к напарнику. — Он тусуется с Леффенбахом и другими ребятами из отдела убийств. —

— О да, я его знаю. — сказал Нед. Потом спросил у меня: — Ты встречаешься с его дочерью? Почему ты сразу не сказал? —

— Больно говорить. — сказал я, слабо улыбаясь.

Нед и Холден подумали, что это было смешно. Я не думал, что это так смешно, но мне было слишком больно, чтобы высказать свое мнение."

"В приемном покое меня провели прямо в один из рентгеновских кабинетов. С двумя полицейскими в качестве эскорта, я быстро получил внимание. Позже, когда я вернулся после рентгена грудной клетки, Кендалл уже ждала меня.

Она выглядела так, будто хотела обнять меня, но полицейские, должно быть, предупредили ее о моих травмах. По выражению ее лица я понял, что выгляжу так, будто меня сбил автобус.

— Три сломанных ребра. — говорил ей доктор. — Множественные ушибы и множественные рваные раны на лице. У него нет сотрясения мозга, но мы хотели бы оставить его на ночь для наблюдения. —

Я покачал головой так сильно, как только мог.

Доктор видел это, но проигнорировал меня. — Мы дадим ему что-нибудь от боли.

— медсестра провела тампоном по моей правой ягодице, и я почувствовал укол, — и перевяжем ему ребра. К счастью, рваные раны на лице не нуждаются в швах. — Он повернулся ко мне. — Тебе действительно стоит остаться в больнице на ночь. —

— Я хочу домой. — сказал я упрямо.

— Ладно. — сказал он с ноткой неодобрения. Потом повернулся к Кендалл. — Мы сделали ему укол Демерола, но ты должна давать ему одну из этих таблеток каждые четыре часа. И давай ему кашлять, даже если это больно. Мы не хотим, чтобы жидкость скопилась в его легких, что может вызвать пневмонию.

Держи лед на его глазе, чтобы сдержать опухоль от распространения. У него будет чертовски хороший фингал, но у него не должно быть никаких серьезных шрамов от рваных ран... —

Кендалл обратила на него все внимание и внимательно слушала, поэтому я лег и уставился в потолок, а мои мысли были темными и невеселыми.

***

В конце концов я все-таки не поехал домой: остаток уик-энда я провел в квартире Кендалл, в постели. Она спала на тюфяке на полу рядом со мной, если вообще спала.

Она связалась с друзьями отца в полицейском управлении и велела отбуксировать мой джип в автомастерскую. Она также позвонила Эрлу Уокеру, чтобы отменить мой урок пилотирования, и тренеру Трэвису, чтобы сказать ему, что я не смогу бороться.

Она настояла на том, чтобы позвонить моим родителям, хотя я убедил ее сказать им, что я получил удар по голове в небольшой автомобильной аварии. Когда я разговаривал с мамой, она сказала, что хочет взлететь немедленно, но я убедил ее не делать этого.