Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

— Этот старик даст тебе время, чтобы ты поразмыслил как следует. Иначе ты и твой наставник будете навеки заточены в этом сне, такое этому старику ещё по силам!

Внезапно Ло Бинхэ вскинул голову, и холодный блеск его глаз заставил старейшину содрогнуться.

Куда только сгинули свойственные юноше миролюбие и мягкость: теперь его голос прямо-таки сочился льдом:

— Обсуждая условия, можешь говорить всё, что угодно — но если ты причинишь вред учителю, ни о каких переговорах и речи быть не может!

Ошарашенный этой вспышкой Мэнмо далеко не сразу сумел вернуть самообладание: мог ли он подумать, что столь крохотное создание из Царства людей в самом деле способно внушать ужас! За сотню лет жизни во всех трёх царствах старейшине не доводилось сталкиваться со столь бешеным напором со стороны человека — даже в тот горький день, когда он лишился своего тела.

Откуда же ему было знать, что он только что испытал на себе то, что грядущие поколения назовут «исключительностью главного героя», наделяющей его аурой абсолютной власти?!

Внезапно из пещеры раздался взрыв безудержного хохота.

— А норов у тебя, как я посмотрю, и в самом деле будь здоров!

Едва отзвучал старческий голос, как Ло Бинхэ почувствовал, что его конечности неодолимо тяжелеют.

Окружающий пейзаж закрутился, а затем погрузился в кромешную темноту. Мгновением позже юноша очнулся в своем сарае, обнаружив, что куртка насквозь промокла от пота.

Одновременно с ним Шэнь Цинцю рывком поднялся с кровати с грацией ожившего трупа.

Голова шла кругом, дыхание сбилось. Несколько раз судорожно глотнув воздух, он наконец понемногу пришёл в себя.

Ужас-ужас-ужас! Чудовищная жестокость!

За что?! С какой радости в оригинальном романе для Нин Инъин, которую Мэнмо также погрузил в «сон внутри сна», демон свил уютные грёзы из её детских воспоминаний о мамочке и папочке, сборе букетиков, верховой езде и всём прочем в том же духе, а Шэнь Цинцю в свою очередь достались видения о том, как он подвергся нападению целой толпы великанов-людоедов, а потом во все лопатки удирал по дороге к кладбищу от мчащегося за ним огромного огненного шара!

Но самая жуть поджидала в конце этого «сна внутри сна»: чёртов демон сплёл его из худших страхов Шэнь Цинцю!

Он висел посреди тёмного сырого подземелья в крепко обхватившем талию железном кольце.

Шэнь Цинцю не чувствовал ни рук, ни ног, а открыв рот, не смог издать ни единого звука, кроме жалкого стона. Всё тело словно горело огнём."

"Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем раздался лязг открывающихся каменных ворот тюрьмы, сопутствуемый шорохом неторопливых шагов. Вскоре перед ним материализовалась тёмная человеческая фигура.

По чёрному как смоль парадному одеянию вился тонкий серебряный узор.