Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

"

"Голос Ло Бинхэ был ясен и пронзителен, словно холодный ветер — казалось, его слова, смягчённые тенью улыбки, льются прямиком в уши Шэнь Цинцю, невзирая на расстояние:

— Целый день учитель воркует с Гунъи Сяо, потом зажигает свечи для шишу Лю, чтобы осветить ему путь в ночи, а для этого ученика у него даже единого приветного слова не найдётся? Когда же мы успели так отдалиться друг от друга?

«Вашу ж мать! Да к тому времени, как ты закончишь предложение, это самое расстояние между нами сократится вдвое! Подобная скорость противоречит всем законам физики!»

Решив, что пришла пора, наплевав на чувство собственного достоинства, звать на помощь, Шэнь Цинцю набрал в грудь побольше воздуха, используя даньтянь [1] для усиления голоса, и во всю мощь лёгких завопил:

— Лю Цингэ!

В ушах вновь раздался голос Ло Бинхэ, но на сей раз в нём не было прежней напускной мягкости — вместо неё зазвучала неприкрытая насмешка:

— Боюсь, что шишу Лю нынче слишком занят, чтобы явиться на зов учителя — чересчур много противников.

Если у учителя есть какие-то пожелания, почему бы не отдать приказания этому ученику?

«Избавь меня от подобной попытки!»

При этих словах Шэнь Цинцю понял, что Ло Бинхэ всё предусмотрел — ввязавшись в битву, Лю Цингэ и впрямь не сможет вовремя прийти на помощь, так что оставалось рассчитывать только на скорость.

Направив в ноги всю имеющуюся духовную энергию, он что было сил нёсся вперёд, не разбирая дороги.

Однако при этом он напрочь позабыл об одном обстоятельстве — а именно о разбушевавшемся в крови яде! Когда же он напомнил о себе, было уже слишком поздно: казалось, кровоток в теле Шэнь Цинцю внезапно остановился, и движения тотчас сделались вялыми, будто во сне.

В то же мгновение его схватили за шею и впечатали спиной в холодную каменную стену, отчего позвоночник взорвался болью, а перед глазами всё поплыло.

Ло Бинхэ оказался чересчур близко.

Одной рукой он прижимал Шэнь Цинцю к стене. От удара затылком о камень в голове всё помутилось, и заклинателю потребовалось немало времени, чтобы вновь сфокусировать зрение.

Улицу заливал лунный свет, превращая очертания тела Ло Бинхэ в несравненное изваяние изо льда или нефрита.

Склонившись к Шэнь Цинцю, он прошептал ему на ухо:

— После стольких лет разлуки вместо того, чтобы насладиться встречей на золотом ветру и яшмовой росе [2], учитель зовёт других людей. Этот ученик слегка огорчён.

Вопреки последнему утверждению, его губы изогнулись в жестокой улыбке, а глаза горели жаждой убийства. В такой момент кто угодно уличил бы его во лжи!

Горло Шэнь Цинцю словно сжал железный обруч — ему стоило неимоверных усилий даже дышать, так что о том, чтобы ответить, и речи не шло.