Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Он имел в виду, что, подвергнувшись воздействию высоких температур, демоны станут безвредными, однако кто-то из монахов ошарашенно пробормотал:

— Хоть это звучит разумно, но вы… вы уверены, что нам стоит использовать столь жестокие методы, опускаясь до уровня самих демонов?

Его голос тотчас потонул в гневных воплях выживших горожан."

"В дни разгула чумы погибло неисчислимое множество невинных, в мучениях сгнив заживо на глазах собравшихся на площади. Некогда процветающий торговый центр в считанные дни обратился в город-призрак, потому даже столь робкое изъявление сочувствия к виновникам поветрия вызвало яростную реакцию.

Группу монахов окружила беснующаяся толпа, выкрикивающая: «сжечь их!» и «всех, кто будет возражать, тоже сжечь!»

Большинство сеятелей скалили зубы в жестокой улыбке, не выказывая и следа слабости. Шэнь Цинцю подумал, что они, пожалуй, почитают себя героями, собравшими рекордный урожай на благо демонической расы. Лишь один маленький сеятель безутешно всхлипывал в углу.

От этого зрелища сердца нескольких людей дрогнули. Закусив губу, Цинь Ваньюэ обратилась к Ло Бинхэ:

— Господин шисюн Ло, этот малыш достоин сострадания.

И она была права — но разве не достойны сострадания те, что, заразившись, гибли в мучениях?

Ло Бинхэ улыбнулся ей, однако ничего не ответил.

С точки зрения Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ явно уделял девушке недостаточно внимания: разве ему не следовало, в соответствии с оригинальным сюжетом, согреть её теплом и участием? Неужто Ло Бинхэ удалось прежде времени усовершенствовать прочие навыки в ущерб науке соблазнения, которую вовсе забросил? Пожалуй, любой ценитель гарема счёл бы, что это полный провал!

Но разве могла девушка противостоять приближённому главы школы, чье спокойное, невозмутимое, прекрасное с любого ракурса лицо казалось выточенным из нефрита? Само собой, Цинь Ваньюэ хватило одной улыбки, чтобы тотчас позабыть обо всём, предавшись благостному созерцанию.

И тут случилось нечто непредвиденное.

Маленький сеятель вскочил на ноги, бросившись к барьеру, и его без того красное лицо исказилось от вопля:

— Бессмертный мастер Шэнь, прошу, не дайте им меня сжечь! Умоляю вас, бессмертный мастер Шэнь, спасите меня!

В это же мгновение что-то щелкнуло в мозгу Шэнь Цинцю.

«…Да кто ты вообще такой? Почему ты так запросто обращаешься ко мне, называя по имени, в то время, как я понятия не имею о твоём?»

Тысячи взглядов со всех концов площади обратились на Шэнь Цинцю.

Сеятель не унимался:

— Мы же сделали всё так, как вы сказали — отчего же вы теперь велите нас сжечь?

Какого!!!..

Что за топорное обвинение? И что за дебильный сюжетный поворот?

Шэнь Цинцю ощутил необоримое желание срочно накатить.