Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Этот старик пытался вмешаться, но у него не выходило; однако он не оставлял попыток, пока они внезапно не увенчались успехом — тогда-то этот старик и вытащил тебя сюда.

Прежде Шэнь Цинцю ни за что бы не заподозрил, что Мэнмо даст за его жизнь хотя бы ломаный грош — однако, когда он попал в беду, именно старый демон не пожалел усилий, чтобы «вытащить» его.

— От души благодарю вас, старейшина, за неоценимую помощь, — искренне произнес пораженный в самое сердце Шэнь Цинцю.

— Нет нужды меня благодарить, — фыркнул Мэнмо. — Просто ты порядком удивил этого старика, продержавшись в Священном мавзолее всю дорогу, пока этот малец не проснулся.

Ты тогда немало для него сделал, а помогать ему значит подсобить и этому старику.

Образ агонии от оторванных конечностей настолько глубоко впечатался в мозг Шэнь Цинцю, что одно упоминание Ло Бинхэ вызвало в сознании отголоски этой боли. Поневоле схватившись за правое плечо, он был вынужден сделать несколько глубоких вдохов, чтобы утихомирить дрожь в голосе:

— А где же сам Ло Бинхэ?

Обычно именно ученик затаскивал его в свои сны — в последнее время он и вовсе зачастил, осеняя своим присутствием каждый сон своего учителя.

И все же на сей раз Мэнмо неожиданно обошел Ло Бинхэ, собственноручно вытянув Шэнь Цинцю — где же, в таком случае, прохлаждается главный герой?

Казалось, одна мысль об этом удручала старого демона донельзя.

— Мне-то откуда знать? — брюзгливо бросил он. — С тех пор, как этот сопляк освоил мои техники, этому старику закрыт путь в его Царство снов. Так что теперь он не держит передо мной отчета — тут уж ничего не поделаешь.

Шэнь Цинцю чувствовал, что, если немедленно не увидит своего послушного и любящего Ло Бинхэ, его конечности всякий раз будет прошивать боль при одних звуках его имени. Почему бы его нежному белому цветочку наконец не явиться, чтобы скормить ему болеутоляющее в лице своего заботливого взгляда?

Скосив глаза на Шэнь Цинцю, Мэнмо посерьезнел при виде его посеревшего лица и побелевших губ.

— Да явится твой мозгляк, куда он от тебя денется — к чему так изводить себя? А ведь раньше ты, помнится, делал все возможное, чтобы держаться от него подальше.

Можно ли счесть это за утешение?

Глядя на презрительно цедящего слова Мэнмо, Шэнь Цинцю внезапно почувствовал, как на сердце потеплело.

Расслабившись усилием воли, он поудобнее устроился на земле.

— Старейшина Мэнмо, — мгновение спустя припомнил он, — тогда, в Священном мавзолее, я и впрямь потащил Ло Бинхэ на восток, следуя вашему совету, и по пути повстречал двоих — старика и женщину.