Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Шэнь Цзю от души наступил ему на ногу, выплюнув:

— Ну и катись отсюда сам! Ты что, думаешь, я их боюсь? Подходите по одному — и тогда вся ваша кодла мне не страшна!

Разумеется, Юэ Ци отлично знал, что он и впрямь их не страшится, но, завяжись драка, Шэнь Цзю не преминет воспользоваться не слишком честными приёмами под стать девчонкам — вроде тычков пальцами в глаза — а это добром не кончится. Пытаясь его обуздать Юэ Ци с улыбкой бросил:

— Может, хватит топтать мою ногу? Сойди с моей ноги, и тогда Ци-гэ возьмёт тебя с собой поразвлечься.

— Поразвлечься, говоришь? — выплюнул Шэнь Цзю, ещё пуще распаляясь.

— Если бы они все сдохли — вот это было бы развлечение!

Юэ Ци лишь беспомощно покачал головой."

"Их звали Седьмой и Девятый, так что, само собой, были и первые шесть — но тех, что были до них, либо продали, либо они безвременно умерли — так что эти двое остались за старших.

Шэнь Цзю был младше — маленький и щуплый, так что Юэ Ци с лёгкостью заключил его в объятия, когда они сидели на земле перед написанным кровью письмом [6], где говорилось, что родители обоих умерли, так что они были вынуждены пуститься на поиски родни в чужие края, но встретили там лишь новые тяготы.

Беспомощные сироты бродили по свету, нигде не находя опоры. Чтобы разжалобить прохожих, нужно плакать навзрыд, но Юэ Ци не мог заставить себя, как бы ни старался, так что это приходилось делать Шэнь Цзю, который наловчился изображать тяжело больного или умирающего. Благодаря его хрупкому телосложению и миловидному личику, не говоря уже о весьма убедительных рыданиях, растроганные прохожие охотно развязывали кошельки, так что, можно сказать, деньги доставались им без особых усилий. Однако подросший Юэ Ци больше не желал заниматься подобным ремеслом, так что вместо этого взял на себя присмотр за другими. Шэнь Цзю желал бы присоединиться к нему, однако ему в этом было отказано, так что вместо этого он продолжал тиранить других ребят и повсюду чинить беспорядки.

Уже собираясь покинуть богатую улицу, они внезапно различили вблизи стук копыт.

Лоточники по обеим сторонам дороги побледнели от ужаса, а иные и вовсе принялись спешно толкать свои тележки, будто спасаясь от вражеского нашествия.

Сам Юэ Ци не понимал причин подобного испуга, так что Шэнь Цзю без слов дёрнул его в сторону, чтобы укрыться на обочине, когда на улицу вывернула огромная лошадь.

Удила червонного золота ослепительно сверкали на солнце. В седле горделиво восседал надменный молодой господин с тонкими чертами привлекательного лица и яростным взором сияющих глаз. Полы его фиолетового одеяния полоскались у стремян, узкие рукава туго обхватывали запястья, светлокожая рука сжимала чёрную плеть.