Мое темное желание (ЛП)

Она продала их все. Я хочу их вернуть.

Папа всегда говорил: «Воспоминания — это второе сердце. После того как тебя не стало, они бьются в тех, кого ты оставил».

Эта женщина продала второе сердце отца.

Я хочу его вернуть.

— Их больше нет. — Андраш покачал головой. — Драгоценности. Искусство. Они могут быть в Сибири, насколько мы знаем. Даже если бы ты их разыскала, ты бы никогда не смола себе их позволить.

Он был прав.

И все равно я не могла этого оставить.

Я хотела бороться с Верой всем, что во мне осталось, даже если это было не так уж много. Из злобы. Из справедливости.

Из мести.

Из боли.

Двадцать два года жестокого обращения с того самого момента, как я новорожденной упала на ступеньки их дома. Двадцать два года я отбивалась от планов выгнать меня из дома.

Если бы я оставила эти двадцать два года без ответа, была бы я по-прежнему человеком или шлюхой?

Это моя девочка. Голос отца донесся до меня, как внезапная буря. Мне захотелось разрыдаться при его звуке. Постоять за себя. Даже против тех, кого ты любишь. Если ты окажешься в одиночестве, значит, они никогда не любили тебя по-настоящему.

— Это не его настоящая воля, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

 — Это главная причина, по которой я хочу оспорить его. Она испортила его наследство и лишила его последних желаний.

Он схватился за голову, словно думал, что она взорвется.

— О чем ты говоришь?

— Она сама составила этот документ.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю своего отца. Это не его воля. Я знаю это сердцем. В своих костях.

В завещании, зачитанном во время оглашения завещания, его коллекция произведений искусства была отнесена к разным вещам. Предметы должны быть проданы с аукциона, а вся прибыль передана Вере Баллантайн.

Картина, которую папа поклялся никогда не продавать, даже если бы сам президент встал на колени, чтобы ее выпросить.

Скульптура носа, из-за которой, как он настаивал, начнется Третья мировая война, так как она напоминала ему ту, которую он передал мне.

И кулон, который он обещал подарить мне на свадьбе, когда поведет меня к алтарю.

Я не просто не верила завещанию. Я отказывалась в него верить, потому что, если бы я поверила, это означало бы, что все обещания, данные мне отцом, были ложью.

А мой отец не был лжецом.

— Какое это имеет значение? — Андраш взмахнул руками. — Все кончено. Прошло почти два года. Сосредоточься на том, что ты можешь изменить.

— Я могу это изменить. — Я сжала кулаки по бокам. — Мне не нужно ложиться и принимать это.

— Если ты проведешь время с этим мистером Саном, то лежать и принимать это станет твоей основной позицией, te bolond (пер. дурочка), — прорычал он, расстегивая свой фехтовальный костюм.

Стоп.

Подождите. Отбой. Перемотайте назад. Поставьте телевизор на паузу.