Мое темное желание (ЛП)

 — Я скользнул в машину, прихватив стакан из мини-бара. — КАК МОЖНО СКОРЕЕ.

Я планировал утонуть в собственных страданиях и в таком количестве скотча, чтобы заполнить олимпийский бассейн. Через перегородку на меня смотрели часы.

Я говорил себе, что выпивка до девяти утра делает меня пиратом, а не алкоголиком, и что сомнительная трезвость — это особенность, а не недостаток, когда ты миллиардер на пенсии."

"Когда я приземлился в Нью-Йорке и появился в здании Эйлин, я уже не мог стоять прямо.

В метре от меня какой-то мальчишка сжимал в руках собачий поводок.

Он изо всех сил пытался удержать лабрадудля на месте, пока тот лаял на меня.

— Мама, Смити не останавливается.

Его мать наклонилась к щенку, покачала головой.

— Он всегда так делает с незнакомыми мужчинами.

Жизнь, познакомься с дном.

И все же…

Почему-то я знал, что мне предстоит пройти долгий путь, прежде чем я достигну настоящего дна.

Точнее, 13 дней.

Я должен был лучше представить себе свою будущую гибель.

Потому что на самом деле она не выразилась в огненном крушении.

Она проявилась в избитом сердце.

В жалких попытках ненормального человека собрать его по кусочкам.

82

ФЭРРОУ

ОСТАЛОСЬ 10 ДНЕЙ

Перемены.

Это слово сидело на кончике моего языка, как гиря, ожидая, что вот-вот упадет.

Я могла бы пересчитать по пальцам одной руки все крупные события моей жизни. Переезд в Сеул. Смерть отца. Уход из соревнований. Отправка Веры и Андраша в тюрьму.

И влюбленность в Закари Сана.

Вспоминая каждый момент, я понимала, что никогда не делала ничего для себя. Ни одного намеренного поступка.

Может быть, переезд в Сеул и можно считать актом любви к себе, но я приняла это решение после долгих лет уговоров Веры, Регины и Табби.

Так я оказалась в своей новой квартире.

Крошечная студия в Гейтерсбурге. Безопасная и живописная, с цветочными горшками, переполненными пионами, георгинами и маргаритками. Они выходили на крышу итальянской пекарни, расположенной внизу.

Здание из красного кирпича приносило мне частичку спокойствия в хаос моей жизни. Оно было уютным. Ностальгичным. И мой первый настоящий подарок самой себе.

Я скучала по Заку.

Каждый чертов день.

Иногда я даже заходила на YouTube, чтобы посмотреть его старые интервью, цепляясь за хрипловатость его голоса. По тому, как напрягалась его квадратная челюсть, когда он получал сложный вопрос. И его однобокую презрительную ухмылку, которую он демонстрировал, когда люди ожидали настоящей улыбки.

И все же я чувствовала себя счастливой в своем новом доме.

Точно так же, как я влюбилась в мужчину, я влюбилась в жизнь, которую, как я поняла, могла построить для себя.

Единственное, чего теперь не хватает, — это его, — напомнил мне дьявол на плече.

— Ну, подруга. — Даллас похлопала по картонной коробке на кофейном столике.