Я не твоя собственность (ЛП)

— Я хочу сказать, он убивал людей, не так ли?

Ной что-то говорит на непонятном мне языке, наверное, русском, и направляется к плите, ставит передо мной тарелку, снимая крышку.

— Ешь, — приказывает он.

— Ооо... маленькие кексики? — восклицаю я, глядя на золотые кусочки теста, покрытые семенами тмина.

— Пирожки, — автоматически поправляет меня Ольга.

— Это не имеет никакого значения, но, хорошо, — громко говорю я. — Пи-ро-жки. — У меня не плохо получается, и я довольна собой, поэтому повторяю снова. — Пирожки.

— Съешь их. Это хлеб с начинкой из швейцарского сыра и жареного лука, — отвечает Ной.

— Спасибо, но я пас, — мой желудок не очень хорошо себя чувствует.

— Ты должна протрезветь, — сурово опять говорит Ной.

Они оба стоят надо мной и выжидательно смотрят.

Я отрицательно качаю головой, и от резкого движения, чувствую себя совершенно больной.

— Нет. Я не голодна. Я только что съела полную тарелку клубники.

Ной хмурится.

— Послушай, Далия. Это твой первый день. Ты же не хочешь, чтобы босс разозлился. Это не очень хорошая идея."

"— И тебе не стыдно, Ной. Большой парень, а боишься Зейна, — я прищуриваюсь и смотрю на него даже ехидно. — Спорим, ты мог бы победить его.

Ольга напряженно вздыхает.

Ной тревожно поглядывает на часы.

— У тебя осталось десять минут.

— Ты слишком много беспокоишься, Ной. Конечно же, я пойду. Я не боюсь его, знаешь ли. Он... — я замолкаю, чувствуя, как мой локоть соскальзывает с мраморной поверхности. Господи. Я напилась в хлам. Я склоняю голову на предплечье и делаю глубокий вздох и проваливаюсь в сон.

Я смутно чувствую, как Ной и Ольга очень стараются разбудить меня, но я фактически какими-то урывками спала несколько последних дней, и после долгого перелета тоже так и не выспалась, поэтому у них ничего не получится. Я прижимаюсь к сильному теплому телу Ноя и засыпаю, промямлив:

— Ты как медведь, Ной. — По крайней мере, мне кажется, что это Ной. Если это Ольга, то у нее слишком уж на удивление мускулистое тело...

Зейн

Она не явилась ко мне в кабинет, как ей было сказано. Вместо этого она выпила три четверти бутылки шампанского и вырубилась на кухне. Я должен рассердиться, но не могу. Мне нравится черта ее характера — протест, дух мятежа в ней.

Я захожу в прохладную темную ее спальню, включаю ночник и смотрю на нее. В золотом свете, ее кожа мягко светится, ресницы такие черные, словно покрыты сажей, отбрасывают тени на ее нежные щеки. Губы покраснели и слегка приоткрыты, темно-шоколадные волосы разметались по всей подушке. Молния на платье до конца не застегнута, и оно соскользнуло с одной стороны плеча, обнажая мягкую сочную грудь. Ее правая рука согнута и лежит рядом с щекой, ногти покрашены в нежно голубой, и в точности соответствуют цвету ее платья. Весь ее вид кажется кем-то инсценированным.