Молодая и покорная (ЛП)

— После приступа мигрени, она превращается в сахарного дьявола.

— Это не правда, — запротестовала она.

— Серьезно, что ли? — Хаммер потянулся за пультом управления электродами.

— Хорошо, может оно и так, — поторопилась ответить Рейн.

— Да, в такие моменты, я люблю мороженое, Сэр.

Усмехнувшись, Хаммер убрал свою руку от устройства.

— Скажи ему, из чего оно состоит.

— Ирисочное мороженое с прослойками карамели и привкусом шоколада.

Она вздохнула.

— Правильно, прелесть.

Он посмотрел на Лиама.

— Запомни.

— А сейчас ты бы больше хотела мороженого или…

Пройдясь кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра, он приласкал прикосновением ее складочки и ввел внутрь сразу два пальца.

— Этого?

Рейн проглотила стон.

— Определенно этого.

Хаммер усмехнулся.

— Правильный ответ.

Она грелась в этом удовольствии, но тут Хаммер прижался к ее груди и посмотрел ей прямо в глаза, словно заглядывал ей в душу, а затем смял ее рот поцелуем. В этот момент, Лиам потер чувствительное местечко внутри нее, и Хаммер проглотил ее стон.

Лиам погрузил свои пальцы еще глубже.

— Ты мокрая для нас, любимая?

С последним скольжением языка, Хаммер разорвал поцелуй и прислонился локтем к деревянной поверхности креста, чуть выше ее головы, продолжая пристально на нее смотреть.

— Да или нет?

Рейн хотелось сообщить, что это пальцы Лиама сейчас внутри нее, поэтому ему лучше знать. Однако не трудно догадаться, что подобный легкомысленный ответ повлечет за собой последствия, в виде исчезновения того тепла, в котором они купают ее и очередной удар током. А она уже успела возненавидеть этот ""рой бешеных пчел"".

— Да, — призналась она.

— С того самого момента, как вы посадили меня в машину. Я весь день хотела вас обоих.

— Прекрасный ответ, — промурлыкал Лиам.

— Даже больше, чем мы ожидали.

— Очень хорошо, прелесть.

Хаммер наклонился и царапнул зубами по ее соску. Болезненный укол трансформировался в шар наслаждения. В это время Лиам продолжал кружить вокруг чувствительной точки у нее внутри.

— Ну, вот, мы и разговариваем. Неужели, больно?

Отвечать — проклятье, говорить вообще — становилось все труднее и труднее. Рассеивая мысли и крадя дыхание, над ней сгущалось желание. Рейн хотелось растаять, умолять, она была готова на все, лишь бы эти ощущения не прекращались.

— Нет, Сэр. Это замечательно.

Расплывшаяся по лицу Хаммера самодовольная ухмылка служила ей единственным предупреждением того, что скоро ей станет еще сложнее.

— Почему ты отдала свою девственность Заку?

Рейн тряхнуло. Лиам убрал от нее свою руку, и они оба отошли в сторону.

А вот и тот самый неожиданный удар.