Охоться на меня, дорогая (ЛП)

Слова — это все, что мне нужно, последний спусковой крючок, который толкает меня через край. Моя спина выгибается, и я выкрикиваю его имя, когда волны удовольствия накатывают на меня, поглощая целиком.

Он не сдается, сохраняя неумолимый темп, пока я переживаю свой кульминационный момент. Он стонет, когда мое тело содрогается в экстазе, и в конце концов тащит его за собой с обрыва. Мы теряемся в нахлынувших на нас ощущениях, и мое тело сотрясается, когда я прижимаюсь к нему.

Наконец, когда волны удовольствия спадают, он ослабляет хватку на моем горле, и я остаюсь, тяжело дыша.

Он берет мои запястья, удерживая их в своих, и я вспоминаю о ночном визите Дэра всего несколько дней назад.

— Итак, на чем я остановился? Это верно, мой брат будет так разочарован в тебе. Ты понимаешь, что он действительно очень привязан к тебе, верно? — Он двигается, чтобы сесть, пока что-то говорит, затем роется в своих штанах, пока не достает телефон. — Я имею в виду, что я сам довольно одержим тобой, но он на совершенно другом уровне. Но тогда он всегда знал, что ты наша, даже когда мы были детьми.

Я так смущена в этот момент, и поскольку дымка удовольствия все еще затуманивает мой разум, требуется немного больше времени, чтобы его слова дошли до меня.

— Что?

Он улыбается мне, наклонив голову.

— Разве ты не помнишь? Милая девочка.

Это воспоминание — почти пощечина.

— Выходи и поиграй, милая девочка!

Я подкрадываюсь к двери, открываю и выглядываю на своего друга.

— Я не могу. Мама сказала, что я должна остаться дома, пока дядя Джимми навещает меня. Но она сказала, что я могу поиграть после.

— Нечестно. Она не может помешать нам играть вместе.

То, что он грустит, огорчает меня, но я обещала маме.

— Прости, Дэр.

Он надувает губы.

— После?

Я киваю в ответ.

Он пожимает плечами, отворачиваясь, чтобы вернуться на свое место, я вижу, как его брат маячит в конце коридора в ожидании. У него тоже грустный взгляд, когда я не следую за ним.

— Ладно, увидимся позже, Милая девочка.

Мое сердце, кажется, на самом деле остановилось в груди. Тристан, кажется, знает, что что-то не так, поскольку он смотрит на меня с беспокойством, затуманивающим его глаза. Но когда я ничего не говорю, он подносит телефон к уху. Я не слышу, что он бормочет, но вздрагивание на его лице говорит мне все, что мне нужно знать о том, к кому он обращается.

Он вешает трубку и убирает свой телефон обратно, полностью поднимая меня с кровати, пока мы оба не оказываемся рядом с ней. Он отпускает меня, чтобы привести себя в порядок и привести в порядок свою одежду, прежде чем достает одну из моих ночных рубашек из ящика и бросает ее мне.

Я смотрю вниз на себя, а затем снова на него, нахмурившись и приподняв бровь. Из моей киски все еще капает его сперма.