Безнадежно влип

Прости за это. И за слова про аварию тоже. Я не знала, что ты не виноват. За остальное извиняться не буду. Я домой не вернусь, да и не дом это мне давно. Жить по твоей указке я тоже не буду. Хватило уже. Я вполне самостоятельна.

– Легко говорить, когда знаешь, что тебе есть куда идти. А представь, что Медведев не придет в себя. Что дальше? Самостоятельная моя?"

"– Во-первых, он придет в себя. Во-вторых, я месяц прожила одна в глуши. Научилась топить печку, работать, готовить и полностью себя обслуживать. Тебе просто удобно выставлять меня неумехой. Ты целенаправленно делал меня такой всю жизнь, а мне хватило трех месяцев, чтобы многому научиться.

– Ты действительно думаешь, что я целенаправленно делал тебя такой?

– А что, есть другие варианты? – возмущенно вскрикиваю я.

– Ты – единственное, что у меня осталось от Марины. Я берег тебя как мог. Да, где-то перегибал, но посмотрел бы я на тебя – потеряй ты детей. И Архангельский – залог того, что ты была бы в безопасности.

– А не надо меня так беречь, папа. Я хочу жить жизнью нормального человека. И встречаться с тем, с кем я хочу.

– Нормального человека? Не будет у тебя никакой нормальной жизни с больным ребенком.

Ты вообще представляешь, что это такое?

– Пока не представляю. Но я люблю Мишу. И не надо давить на меня его сыном. Трудности закаляют. Со всем можно справиться при желании.

– Какая ж ты еще наивная.

– Я, может быть, и наивная, но я не вмешиваюсь в твою личную жизнь, почему ты считаешь, что в праве это делать с моей? Мне, может быть, тоже не нравится вышедшая из твоей палаты женщина, но я не спешу на тебя вываливать свое фи, равно как и запрещать с ней встречаться.

– Она просто мой врач.

– Да ладно?! – не могу скрыть возмущения.

Вскакиваю с кровати и становлюсь напротив папы. – Снимай штаны. И трусы тоже.

– Ты пока шла ко мне, головой не ударилась?

– Не ударилась. Снимай штаны и трусы, – по слогам повторяю я.

– Ладно, подыграю тебе. Зачем?

– Чтобы показать мне выросшую у тебя вагину. Гинекологи же это лечат. У меня хорошее зрение, я умею читать, что написано на бейджике.

– Прекрати.

– Это ты прекрати лезть в чужую жизнь. Если хочешь в дальнейшем общаться, ты должен принять мой выбор. Должен нормально общаться не только со мной, но и с Мишей.

– Может быть, еще и сыном его называть? А его детеныша внуком? – выдает папа, не скрывая сарказма в голосе.

– Как тебе будет угодно. Я все сказала. Выбор за тобой. И не надо за мной следить. Я – самостоятельный человек.

– Вижу, какая ты самостоятельная. У тебя палец, часом, не сломан? Знаешь куда обращаются в таком случае? К врачам, доченька.

– Догадываюсь, папочка. Может, и сломан. Но я читала, что беременным, вроде как, лучше не делать рентген. Так что заживет.

– Что ты сказала?

– Что слышал. И только посмей сказать мне про аборт.