Безнадежно влип

Оно пишется с двумя «н», а вот ты, мне кажется, про другое слово, с одной «н».

– Маш, иди в ж…

– В жемчужину. Я давно уже там. Все, бегу, бегу.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Четыре года спустя

Запах свежей выпечки пленит настолько, что желание сорваться с дурацкого правильного питания зашкаливает до небывалых высот. Спокойно, я – сильная. Вечером вкусное поем. А в обычной жизни лишние углеводы никому не нужны.

Достаю из духовки очередную порцию круассанов и ставлю на стойку. И стоило только посмотреть на витрину, как у меня, в буквальном смысле слова, задергался глаз. Кругом крошки и ни одна из двух продавцов даже не подумала добавить недостающую выпечку.

– Я, конечно, понимаю, что в телефоне сидеть интереснее, чем следить за порядком, но хотя бы при мне можно делать вид, что ты увлечена работой, Вика? – перевожу на нее гневный взгляд. – К тебе это тоже относится, Лена.

– Но вы же сами круассаны ставили.

– А причем тут это? Вы витрину видели? Сколько раз вам надо сказать, чтобы вы запомнили? Витрина – лицо пекарни. Встань по ту сторону прилавка и посмотри, аппетитно ли выглядят крошки на стекле и полупустая витрина.

Боже, ну и тон. Я же не стерва какая-нибудь. Почему веду себя так? Но, с другой стороны, ну а как по-другому, если я права? Хотя, кого я обманываю, я просто ищу повод хоть на ком-нибудь сорваться за неудачи в одном маленьком, но столь важном деле.

– Ладно, девочки, извините. Дурное настроение. Но, пожалуйста, следите за витриной.

– Все, все, уже беру кисточку. Сейчас все будет сверкать.

Беру большую коробку и складываю туда любимую Катину выпечку. Она не сможет устоять. Сдастся и в миллионный раз меня осмотрит.

– Хорошего вам дня, Мария Григорьевна. Ну и с годовщиной вас, – смотрю на протянутую коробку и становится стыдно. Я на них кричу, а они мне подарок. Кажется, ваза.

– Спасибо, девочки.

Опускаю стыдливо глаза и выхожу из пекарни. Сажусь в машину и уже через пятнадцать минут вхожу в столь «любимое» место. Девушка на ресепшене уже даже ничего не спрашивает. Они все меня знают наизусть. Единственное, чем я интересуюсь – занята ли Катя. Получив в ответ желаемое – «свободна», надеваю бахилы и подхожу к ее кабинету.

Стоило только зайти в кабинет, как я услышала привычное:

– Брысь отсюда.

– Вообще-то я принесла тебе вкусняшку, а ты сразу брысь. С папой ты так же общаешься?

– Нет. У него уши и нервы крепкие, его я матом посылаю, если требуется. Даже не думай. Я не буду тебя смотреть.

– На, покушай вкусненького, – несколько секунд она колеблется, но все же открывает коробку. Достав оттуда булочку с корицей, смачно отправляет ее в рот. – Какая же ты гадина, я и так в штаны не влезаю.

– Я тоже. Вот уже две недели на правильном питании.