Безнадежно влип

А в следующий момент Миша чуть подается назад и делает очередной толчок, врываясь в мое тело полностью, обжигая болью. О былом возбуждении нет и речи. Это адски больно. Я вся сжимаюсь, боясь лишний раз пошевелиться. Закусываю нижнюю губу, дабы не ляпнуть какое-нибудь проклятие вслух.

– Потерпи чуть-чуть, маленькая, – шепчет мне на ухо. Сам терпи, ирод! Но надо отдать должное Медведеву, он замер, а не вколачивается в меня как отбойный молоток.

Так, стоп, маленькая?! Он точно так меня назвал? Ну… тогда можно и потерпеть. Что я за человек такой неблагодарный? Подумаешь, кол всадили между ног.

Не вампир же, не умру.

– Все нормально, – еле выдавливаю из себя. – Продолжай, – киваю как болванчик, кажется, впиваясь в его плечи, к счастью, короткими ногтями.

Пытаюсь абстрагироваться, когда Миша продолжает двигаться во мне. И если в первые неспешные толчки мне хотелось сбежать или тупо испариться, то последующие его движения уже перестали вызывать такие желания.

Не знаю как-то объяснить, но как только Миша перестал сдерживаться и его движения стали более резкими, боль уже перестала восприниматься такой яркой как в начале.

Просто фон. К нему привыкаешь. И мне хорошо от того, что сейчас я в полной мере осознаю, что теперь мы вместе. Не просто люди, подкалывающие друг друга. Мы вместе. Утыкаюсь носом в его шею, вдыхая знакомый аромат парфюма и в этот момент Миша выходит из меня, со стоном изливаясь на живот.

Глава 18

Глава 18

Смотреть на то, как Маша пытается согнуть ноги в коленях – забавно. Получается у нее это с трудом, по моим наблюдениям, после пятой попытки. Но еще больше меня забавляет то, как она смотрит на свой живот. К счастью, брезгливости там нет, но тонна смущения с пунцовой окраской лица – в изобилии.

Каюсь, меня это заводит. Вряд ли от такого заводиться нормально, но, с другой стороны, нормальным во всех смыслах меня сложно назвать.

Ну что я за сволочь такая? Маша еще реально маленькая, сама не попросит стереть с нее сперму. Так и будет лежать молча. А мне, как ни странно, не просто хочется услышать ее голос, но и поговорить. Усилием воли заставляю себя потянуться к столику за салфеткой. Протираю ее живот и тяну Машу к себе. Накрываю ее частью покрывала.

На удивление, она не спешит свинтить с дивана и умчаться в душ.

Кладет голову мне на грудь. И молчит. Я не любитель поговорить после секса от слова «совсем». Сейчас же чувствую в этом острую необходимость. А Маша, как назло, молчит. Собственно, бумеранг он такой, сейчас я вполне четко ощущаю себя на месте Наташи. Хотя, о чем я? Я не просто не желал говорить, я по большей части еще и уходил. И пусть правила были обговорены, все равно получается пошло по отношению к ней. Нашел, бля, когда мучиться угрызениями совести.