Безнадежно влип

Машеньку, буду кормить. Она ее очень любит, буду поощрять за хорошие поступки. Давай на воде. Я серьезно.

Вот гаденыш, запомнил, что я ненавижу манку. Как еще раньше ею не угрожал.

– Миш, ну хватит. Не нужно никакой манной каши. Я и так все поняла.

– Я же сказал четко – сидеть дома. Мне что нужно тебя лупить, чтобы дошло?!

– Не надо. Прости. Я хотела купить кое-что в городе, ну и просто поговорить с Наташей, мне не хватает живого общения. На мне был парик и очки. Я же не знала, что она встречается с этим, равно как и не ожидала, что он будет в шкафу, куда спрячусь я, чтобы ты меня не заметил.

– Я тебе сказала, глухня, лезть под кровать, на фига ты полезла в шкаф?! – тут же встревает Наташа.

– Там очень грязно. Не обижайся, но ты плохо проводишь влажную уборку.

– Ох, ну извините, пожалуйста. Это моя квартира. Куда хочу, туда и заметаю грязь. Боже, какой… сюр. Да быть такого не может, – хватаясь за голову, выдает Медведева.

И вправду сюр. Миша что-то пытается спросить у Наташи, а я понимаю, что она далека от его вопросов.

– Миш, отстань от нее, – шепчу ему на ухо. – Не видишь, что она в загрузе? Мне с тобой надо кое о чем поговорить.

Иди сюда, – беру его за руку и отхожу на пару шагов. – Когда я беседовала в шкафу с любителем индийской музыки, я выяснила одну важную вещь: Вячеслав в курсе, что ты представлялся Никите моим отцом. Значит он реально папин человек. Я встретила Никиту через дней пять после того, как поселилась на твоей даче. Значит получается папа почти сразу был в курсе о том, что я за городом. То есть он знает, где нахожусь я и о том, что ты нашел меня две недели назад. Стало быть, он знает, что мы вместе и не просто дружим. А это значит, что он не против, ты понимаешь? – на одном дыхании произнесла я, не сумев скрыть улыбку. – Он же не спешит меня возвращать. Все ведь так?

– Не так. Твой отец не в курсе твоего места пребывания. Об этом знаю только я, – поднимаю взгляд на уже одетого Архангельского.

Закатав рукава рубашки, он как ни в чем не бывало присаживается за стол. Его поза настолько расслабленная, что невольно начинаешь завидовать.

– Наташ, сделай мне, пожалуйста, кофе.

– Я тебе не кухарка, сам возьми и сделай. А еще лучше свали отсюда на хрен.

– Нет уж, пусть он останется и кое-что расскажет, – спокойно произносит Миша.

– А я желаю, чтобы он свалил из снимаемой мною квар…

– Замолчи. Дурдом какой-то. И так все пошло по пизде, хоть ты можешь меня пока не доводить? – прикрикивает на Наташу Вячеслав.

– Папе сде папе сде папе сделали ботинки, – чуть ли не смакуя, произносит она, вызывая во мне чувства протеста. Девушка же!

– А вы не могли бы оба не матерится, – не выдерживаю этого кошмара.

– А ты вообще варежку захлопни, тоже мне, праведница.