Убийство Серай (ЛП)

Виктор освобождает одну руку, чтобы взять пистолет. Он подносит оружие к виску Артура и освобождает тело. Последний задыхается, выдавая отчаянный захлебывающийся звук, пытаясь вернуть контроль над дыханием. Виктор заставляет Артура опуститься на пол и проверяет его на наличие какого-либо оружия. Удостоверившись, что все в порядке, Виктор достает из кармана пару резиновых перчаток и бросает их мне, давая понять, чтобы я их надела, что быстро и выполняю.

— А теперь вот что произойдет, — говорит Виктор Артуру Гамбургу, — к несчастью ты будешь жить. Будь моя воля, я бы убил тебя еще в ресторане прошлым вечером или в любой другой вечер. Но ты нужен живым.

ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? Я не могу взять в толк все происходящее.

— Если ты здесь не для того, чтобы убить меня, — говорит Гамбург, голос которого дрожит от страха, но, тем не менее, в нем чувствуется интерес, — так какого черта тебе здесь надо? Деньги? У меня их много. Я отдам все, что хочешь.

Виктор пихает его на пол и продолжает держать под дулом пистолета. По лицу и шее этого ублюдка льется пот, который тут же впитывается его белой рубашкой. Затем Виктор достает из потайного кармана своего пиджака желтый конверт и дает его мне.

— Открой его, — просит он.

Пока я открываю, Виктор оборачивается к Артуру.

— Смерть будет выглядеть как самоубийство, — говорит Виктор, от чего я еще более растеряна. — Она написала записку. Все, что тебе следует сделать, это подождать час после нашего ухода и позвонить.

— О чем ты, черт побери, говоришь? — огрызается Артур, забывая про пистолет, приставленный к его голове. Я не могу решить, на ком лучше сфокусировать свой взгляд, на больном мужчине на полу или на бедной женщине на кровати. Вдруг она поднимает на меня печальные, слабые, измученные глаза и по телу пробегает холодок.

— Виктор, мы должны помочь ей, — я начинаю двигаться к ней.

— Нет, — отвечает он. — Оставь её в покое.

— Но…

— Раскрой конверт, — просит Виктор.

Я вынимаю свернутый листок бумаги.

— Читай, — говорит он.

Осторожно я разворачиваю письмо и смотрю на красивый размашистый подчерк. Как только начинаю читать, то к горлу подступает тошнота и мое сердце болит.

“Мой дорогой муж,

я так больше не могу. Я стала позором для своей семьи, наших детей, мы сами себя опозорили, Артур. Я тебя больше не люблю. Я не люблю себя. Вообще любить кого-либо не могу. Я практически не способна была ощущать настоящие эмоции в течение двенадцати лет из тех тридцати, что мы женаты. Так жить невозможно. Столько раз я хотела обратиться за помощью, может быть, хотя бы в виде лекарства. Не знаю, но после стольких лет ожидания помощи мне стало все равно.

Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом вот так. Мне жаль, что я не смогла обратиться к тебе за помощью. Но мне больше не нужна рука помощи.