Испанский любовный обман (ЛП)

— Итак, с ней может быть слишком трудно справиться. Зачастую.

Ох. Я немного расслабилась в своем кресле, моя рука осталась в руке Аарона.

— Она всегда болтает, как будто ей нужно слишком много сказать и недостаточно времени для этого. Или смеется так, будто ей все равно, что она разбудит спящую половину мира. Она также может быть немного дерзкой, и, видит Бог, она упряма. Но это все огонь. Страсть. Вот что делает ее нашей Линой. Наше маленькое terremoto (наше маленькое землетрясение).

Глаза моего отца засияли в свете нескольких ламп, которые включились, когда мы вошли в ночь. Что-то сжалось у меня в груди.

— И какое-то время все было не так. Вся эта легкость исчезла, и видеть, как моя дочь проходит через что-то подобное, было нелегко. Это разбило наши сердца. Затем она ушла, и даже если бы мы знали, что это было то, что она хотела и должна была сделать, наши сердца разбились еще немного.

К тому времени слезы навернулись мне на глаза, давление за ними усиливалось с каждым словом моего отца. С каждым воспоминанием, которое он откопал.

— Но это в прошлом. Сейчас она здесь, и с ней все в порядке. Счастливая, — моя мама протянула руку и взяла папу за руку.

Не в силах больше сдерживаться, я встала на дрожащие ноги и обошла стол. Когда я подошла к отцу, я обняла его и поцеловала в щеку.

— Te quiero, Pap'a (Люблю тебя, папа), — затем я сделала то же самое со своей мамой. — A ti tambi'en, tonta (И тебя), — все это время я сдерживала слезы, как будто от этого зависела моя жизнь. Я бы не стала плакать. Я отказывалась. — А теперь прекратите это, хорошо? Вы оба. Прибереги что-нибудь на завтра."

"Когда я вернулась на свое место, я увидела, как моя рука потянулась к руке Аарона. Как будто она больше не представляла, что ее не держат в его руках.

Поглощенная собственным жестом, мое сердце подпрыгнуло в груди, когда его рука встретилась с моей на полпути, соединив наши пальцы и поднеся их к своему рту, чтобы провести губами по тыльной стороне моей ладони. Все произошло так быстро, что к тому времени, когда все закончилось и наши сцепленные руки легли на стол, я бы не узнала, что это действительно произошло, если бы не обжигающий отпечаток его губ на моей коже.

Затем заговорила моя мама, возвращая мое внимание к ней: — Я так счастлива, что ты дома, cari~no (милая), — затем ее взгляд остановился на Аароне.

— И видеть тебя такой, — ее улыбка стала шире, печаль исчезла.

Укол вины пронзил меня изнутри, за ним последовало что-то знойное и плотное. Что-то, что на вкус было похоже на сожаление и надежду.

— На мгновение я подумала, что она на самом деле не приведет тебя, Аарон. Я даже усомнилась, настоящий ли ты, — она усмехнулась, и я поклялась, что мои легкие перестали работать на мгновение. Ее взгляд встретился с моим, на ее лице появилась легкая улыбка. — Не смотри на меня так.