Испанский любовный обман (ЛП)

Я не могла поверить, как мужчина, такой уверенный в себе, такой спокойный — тот, кто заставил мое тело ожить и запеть одним лишь нежнейшим прикосновением, — мог суетиться из-за необходимости поцеловать меня. Трепет в моей груди зашевелился, заставляя меня дотянуться…

Громкое приветствие взорвалось вокруг нас, отвлекая мое внимание от Аарона.

Люди скандировали: — Que se besen! Que se besen! (Поцелуй! Поцелуй!)

Мои глаза отчаянно забегали по сторонам, сердце подскочило к горлу. Все смотрели в нашу сторону.

Я сделаю это. Я поцелую его.

Когда я сосредоточилась на экране, что-то дернулось у меня в животе в ответ на то, что я увидела.

Мой папа потянулся к лицу моей мамы и поцеловал ее в губы.

Это не было облегчением. То, что пронзило мое тело, было разочарованием. Сбивающее с толку, необъяснимое разочарование от того, что я не та, кого обрамляет глупая цепочка сердец. Потому что мои родители были мишенью камеры для поцелуев. Не мы.

Я почувствовала, как Аарон пошевелился рядом со мной. Повернувшись в его сторону, я снова безнадежно уставилась на его губы. Его рот. Это пятнышко разочарования росло, стирая все остальное и превращаясь во что-то густое и тяжелое, что обещало богатый вкус на моем языке. Тот, который заставил мое сердце забиться быстрее.

Хочу, поняла я. То, что я чувствовала, было необходимостью. Я хотела его, нуждалась в том, чтобы он обнял меня и поцеловал, как обещал.

«Потому что, когда я наконец возьму эти губы в свои, это будет самое далекое от притворства»

Вот что он сказал. И разве то, что я чувствовала внутри — то, что угрожало выплеснуться наружу и перевернуть мою жизнь, — не было самым далеким от лжи? От притворства?

Так и было. Будь прокляты последствия, но это было так.

Я давно отказалась от этой схемы обмана. И клубок эмоций, который пришел с этим осознанием, рухнул мне на грудь, рассыпался по всему телу и унес с собой все на своем пути. Реально — то, что я чувствовала, должно было быть реальным.

«Когда я наконец поцелую тебя, у тебя не будет никаких сомнений в том, что это реально»

Я хотела, чтобы это было по-настоящему. По-настоящему, по-настоящему, по-настоящему.

Аарон, должно быть, почувствовал во мне перемену — естественно, поскольку он был единственным человеком на земле, который, казалось, читал меня так, словно у него был единственный экземпляр «Справочника Лины». Его взгляд заострился, блуждая по моему лицу, когда я с благоговением наблюдала, как его губы приоткрылись.

Именно в этот момент я почувствовала, как что-то наконец встало на место, сбросив все, что я держала на коротком поводке.

Я не могла знать, как и почему. Даже не имела ни малейшего представления.