Одиночка. Трилогия (ЛП)

Внизу оказалась станция метро: солнечные лучи тускло высвечивали плиточный пол платформы. В пустом туннеле гудел ветер. Полотно дороги обрывалось на приличной высоте от пола — падать будет больно.

Двумя руками мне кое–как удалось ухватиться за торчащий кусок асфальта, ноги повисли в воздухе. Я попытался подтянуться, но руки в перчатках съехали, а кусок асфальта стал рассыпаться. Я сорвался вниз, в пустоту.

Удар оказался такой силы, что на какое–то время внутри все сжалось. Я упал на спину — почти пустой рюкзак немного смягчил падение. Вокруг завывал ветер.

Грудная клетка болела так, будто сломались все ребра сразу — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что–то воткнулось в ногу. Я быстро сел.

Вокруг было темно. Я сидел в единственном пятне проникающего с улицы света и чувствовал, будто нахожусь на дне глубокого колодца. Сильный сквозняк мел в глаза сыплющийся сверху снег. Я отполз со света и прислушался.

В туннеле монотонно гудел ветер, где–то быстро капала вода: будто забыли закрутить большой кран. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я рассмотрел, что на станции белые стены. А затем обнаружил источник дикого сквозняка: потоки воздуха из туннелей засасывало в еще одну дыру под потолком станции.

Я прополз немного и увидел, что слева от меня через небольшое отверстие пробивается дневной свет.

Но что–то в туннеле было не так. Меня настораживал запах.

Очень аккуратно, стараясь не издать ни единого звука, я снял рюкзак и расстегнул молнию на боковом кармане. Руки вспотели; во время падения я потерял одну перчатку, бинты размотались. Ощупью я вынул фонарик и включил, но тусклого света не хватало: пришлось накрутить его.

Яркий луч выхватил толпу людей: все как один они повернулись к источнику света.

Охотники.

Не меньше сотни бледных, изможденных лиц смотрело на меня. Люди стояли и сидели на платформе, некоторые лежали на рельсах. И все — все до единого — смотрели на меня.

Не выпуская фонарика и схватив другой рукой рюкзак, я стал отползать влево. И уткнулся в охотника. Поднял глаза — он был лишь одним среди многих. Я вскочил и рывком бросился сквозь толпу на свет. Обернулся: они не пошевелились, так и стояли молча, равнодушно. Этим охотникам не нужна была кровь — они довольствовались водой.

В свет фонарика попало несколько фигур: Охотники, стоя на коленях, пили из луж, в которые просачивалась сверху вода, — некоторые черпали ее сложенными лодочкой рукам, некоторые набирали в бутылки. Их было много, и все, как загипнотизированные, устремили взгляды на фонарик.

Падая, я мог порезаться до крови, а они, учуяв, увидев ее, превратились бы совсем в других охотников: получив легкую добычу однажды, навсегда бы перестали быть тихими и покорными.