Одиночка. Трилогия (ЛП)
ОХОТНИКИ.Австралийский школьник Джесс ехал в вагоне нью-йоркского метро на экскурсию к Мемориалу жертвам теракта 11 сентября, когда в результате страшного взрыва поезд потерпел крушение. В живых остались только Джесс и трое его друзей. Выбравшись на поверхность, они обнаруживают, что город лежит в руинах, а люди, которым удалось выжить, заражены страшным вирусом, превратившим их в кровожадных зомби... ВЫЖИВШИЙ.Друзья Джесса погибли, и он остался один в огромном разрушенном городе, по улицам которого бродят толпы монстров, готовых в любую минуту расправиться с ним. Но вскоре он понимает, что где-то есть еще люди, избежавшие заражения. Вот только многие из них опаснее беспощадных зомби... КАРАНТИН.Джесс выжил после ужасной катастрофы и даже обзавелся новыми друзьями. Теперь в Нью-Йорке объявлен карантин, порядок в городе контролируют военные. Казалось бы, все самое страшное уже в прошлом. Но оказывается, что главная битва за спасение еще впереди и Джессу предстоит сыграть в ней далеко не последнюю роль.
Даниэль с Томом стояли в центре столовой друг напротив друга. Я замер с бутылкой в руке. Здесь явно что–то назревало. Двое мужчин были такими разными: Бог против науки.
– Любая религия, друг мой, складывается из обмана, страха, жадности, фантазии и поэзии, – произнес Том, любуясь собой и наслаждаясь собственной речью.
– Мы все вольны выбирать, – парировал Том.
– Ты сам не знаешь, что предлагаешь людям, ведешь их неизвестно куда. Я предпочитаю оставаться здесь, – сказал отец Пейдж и обвел взглядом людей, которые доверяли им обоим, но в душе давно выбрали себе лидером одного из двоих.
– Если мы останемся, проблемы не решатся сами собой, – сказал Даниэль. – Разве ты не понимаешь? Мы в опасности.
Я вдруг понял, что сторонники Даниэля решились на рискованный уход лишь для того, чтобы быть с ним рядом: они готовы последовать за ним куда угодно.
– Возможно. Но у нас надежная крыша над головой, все удобства…
Даниэль перебил Тома:
– Ничего не изменится, если мы останемся ждать более удобного времени или появления еще кого–то. По крайней мере, в лучшую сторону. – Он не забывал, что вокруг люди: они сидят, стоят, перешептываются и – слушают его. – Мы и так слишком задержались здесь.
– Я более оптимистично смотрю на ситуацию.
Даниэль мотнул головой. Все присутствующие прекрасно понимали, что имеет в виду Том, но пока не решается высказать: тем, кто хочет, ничего не мешает убираться восвояси, а тем, кто решил остаться, – продолжать жить здесь.
Если бы здесь присутствовал Боб, то он бы стоял в углу и снимал все на камеру. Интересно, что он собирается делать с многочасовыми кинохрониками, записанными на десятках карт памяти, которые он утащил из супермаркета электроники? Смонтирует динамичный фильм, этап за этапом показывающий, как все было? Или лучше не трогать отснятый материал: пусть прольется на экраны потоком сознания, запечатлевшим реальность, вернее, гиперреальность, участниками и творцами которой мы стали? Интересно, как будет выглядеть мир через объектив камеры?
– Нам некого и нечего ждать, кроме самих себя. Силы действовать каждый способен найти в себе самом, – говорил Даниэль. – Источник перемен, которые мы ждем, внутри нас. Помни об этом. Я согласен, по–настоящему согласен с тобой, Томас. Мне бы очень хотелось, чтобы все пришли к мирному решению, только вряд ли у нас получится, поэтому делай, что считаешь нужным. Я не мешаю тебе остаться.
– Ты мешаешь другим!
– Мы все имеем право выбора, – возразил Даниэль. – Любая религия мира так или иначе призывает …
– Не надо проповедей!
– Любить, сострадать и прощать – в обычной жизни, каждый день, каждое мгновение.

















