Джамп

У расы куалькуа нет планеты, куда они могут принести Зерно. Они живут повсюду… в каждом мире Конклава… кто обойдется без услуг маленьких камикадзе, послушных переводчиков, верных рабов? Тот пяток рас, чья жизнь не основана на органике…

Куалькуа?

Скажи им, что я не решил.

– Он не решил, – повторил я. – Он еще не решил.

– Конклав не хочет вхождения в Тень, – сказал даэнло. Будто жалуясь мне. – Даже если наши предки вышли из Ядра… мы пока не хотим вхождения в Тень. Спроси его, когда он решит? Через какое время?

Спроси его, что такое время, – ответил куалькуа.

– Он спрашивает, что такое время, Сильные даэнло…

Даэнло молчал.

Не твоя ли раса жгла мир куалькуа, Сильный? Может быть, и ненужный им мир… всегда ли мы любим лишь то, что нам нужно…

Как они принимают решение? Будут совещаться? Проголосуют… поднятием лап и щупалец, выбросом протуберанцев и псевдоподий?

– Человек Петр Хрумов, представитель человечества. Ваши действия выходят за рамки разрешенного Слабым расам.

Это приговор?

– Но ваши действия не принесли вреда Конклаву. Наоборот…

Даэнло помолчал.

– Человек Петр Хрумов, скажи куалькуа, что мы выяснили все необходимое и не нуждаемся больше в его услугах переводчика.

Первоначальное обвинение со Слабых рас, известных как человечество, алари, счетчики, куалькуа, снято. Мы будем решать. Ты свободен.

Я еще успел посмотреть на алари и даже протянуть к нему руку. То ли прощаясь, то ли просто желая коснуться командующего, до конца оставшегося со своим офицером.

Но мир уже мерк. Куалькуа прекратил поддерживать копию моего тела.

А мне предстояли заботы с телом настоящим. Звезды все так же пылали в небе Ядра, равнодушные и прекрасные, и ничего в них не было – ни вызова, ни любви.

Просто звезды.

Я лежал на земле, закутанный во что-то вроде одеяла. Рядом горел костер, и три неподвижные фигуры замерли у огня.

То, что я пришел в себя, первым заметил счетчик. Подошел ко мне быстрой бесшумной походкой, заглянул в лицо.

– Все хорошо, – прошептал я то, в чем совсем не был уверен. Горло пересохло, тело казалось ватным. Лишь ладонь, в которой я намертво сжимал Зерно, закаменела. – Нормально, Карел…

Меня подхватили и помогли сесть. У всех у них взгляды были жалкие и жадные, как у рептилоида.

– Вроде бы… отбрехались. – Я попытался улыбнуться. – Пока… передышка. Они еще будут решать…

Маша дала мне воды. Я глотнул, вслушиваясь в тихий шепот куалькуа.

Зерно, Петр…

Что?

Оставь его здесь. Положи у костра. Я тоже буду решать.

Почему ты мне так помогаешь? Куалькуа?

Симбиоз удачный.

Я улыбнулся. Думаю, он почувствует улыбку. Попросил:

– Саша, дед, помогите мне встать. Я устал от этого неба. Пора домой.

– Думаешь, нас там встретят с распростертыми объятиями? – Данилов мрачно усмехнулся.