Его кексик (ЛП)
Горячий босс — это же так круто, правда? Да. Несомненно. Но я уверена, никто не позволит себе ничего такого… Все, что мне нужно, — это несколько месяцев не поддаваться его обаянию. В январе я лечу в Париж осуществлять свою мечту. Хочу стать художницей. Жаль только, я не смогу получить свою порцию лакомства и съесть его... Да, забыла упомянуть, что мой горячий босс — это мое школьное увлечение. Не совсем так, но… Почти. Сначала я упорно пыталась добиться его своей мимишной любовью. А кончилось все тем, что мне захотелось его прибить. И вот теперь он опять появился в моей жизни. Ну почему он не повесил себе на грудь устрашающую табличку «Руками не трогать!». Один маленький вопрос: нарушу ли я собственное табу, если сделаю это без рук?.. Позвольте, я сама отвечу на свой вопрос. «Да, Эмили, озабоченная девчонка, это будет грубейшим нарушением». Тем более впереди меня ждет мечта всей моей жизни — эдакий блестящий маленький подарок в идеальной упаковке. Ну, если я, конечно, не сорвусь и побуду хорошей девочкой. Иначе окажусь — если все же рискну — полной идиоткой. А ведь я всю жизнь доказываю, что не дура. Это похоже на ситуацию, когда ты весь семестр старательно зубришься каждый урок, а потом вдруг заваливаешь итоговый экзамен. Правда, все не совсем так... Но три месяца — огромный срок. И даже если я в конце получу большой жирный «уд», то вряд ли буду счастлива. Все, что я должна сделать для своего босса, — это быстро выполнить одно не очень сложное задание. Несколько постеров и кое-какой реквизит для большой вечеринки на Хэллоуин, которую он устраивает. Затем я просто уберусь подальше от его завораживающих глаз и идеально накаченного тела. Схвачу билет на самолет и напрочь выброшу из головы наших чудесных деток, которые могли бы бегать по нашему, окруженному белым заборчиком, дворику.
И я не вижу повода для смеха. Эмили без сознания. У нее может быть сотрясение мозга. Ты виноват в этом не меньше меня.
Уильям ткнул пальцем в свою грудь.
— Я?! Но я же посоветовал тебе использовать для открытия люка панель, а не ее голову, — он еще не успел закончить фразу, как его вновь скрутил неудержимый приступ смеха. — Знаешь, я не уверен, что, соединив вас, смогу жить спокойно. Боюсь, после твоего следующего феноменального броска девушка просто не выживет.
Подхватив Эмили на руки, я двинулся к дверям. Она завозилась в моих объятиях. Проходя мимо Уильяма, я одним рывком сдернул с него «пожарную каску», оборвав резинку, что удерживала ее на голове за счет подбородка.
— Скажешь ей хоть слово, и ты покойник.
— И что ты мне сделаешь? Схватишь меня за подмышки и начнешь таранить моей головой двери? Или будешь забивать ей гвозди?
Я одарил его обещающим неминуемую расплату взглядом, советуя заткнуться. Затем осторожно поставил Эмили на ноги и убедился, что она не рухнет на пол. Моргнув, она открыла глаза и начала ощупывать голову, которая, к счастью, не кровоточила.
— Что со мной случилось?
— Давай поговорим об этом позже, — мягко попросил я.
— Уильям? — она удивленно посмотрела на сидевшего на полу главу компании.
— Лифт снова работает, — весело заявил тот и, вскочив на ноги, отряхнул руки. — Чудо Хэллоуина в действии!
— Вот если бы тебя пырнул ножом маньяк в маске, то это действительно было бы чудом, — огрызнулся я.
Эмили выглядела немного удивленной моим злобным выпадом.
— Я невосприимчив к ножам, — ехидно ухмыльнулся Уильям.
— Откуда знаешь? — пробурчал я.
— Ну, прежде всего, я никогда не слышал, чтобы хоть один богатый мужик кого-то сам пырнул ножом. А это значит, что чувака с холодным оружием в руке несложно подкупить. Бум! Я Мистер Неуязвимость!
— Хочешь, проверим твою теорию? Дай мне нож, — я наклонился к его уху, чтобы меня мог слышать только он. — Отвали, чертова задница. Я не шучу.
Он пошевелил бровями.
— Я, видишь ли, из тех парней, кто бережет свою задницу. И кому не надо повторять дважды. Благодарю покорно.
— Пошли, Эмили, — взяв за руку, я вывел ее из лифта."
"Она безропотно поднималась за мной вверх по лестнице, пока мы не добрались до нужного этажа. Мы прошли по длинному коридору, вдоль которого тянулись однотипные помещения с огромными матовыми стеклами, очевидно, конференц-залы. И в конце коридора оказались перед единственным здесь обычным офисом. Его номер соответствовал цифрам на ключе, что дал мне Уильям.
— А вот и твой рабочий кабинет, — я отпер дверь, шагнул внутрь и в потрясении замер на пороге.
Окно в глубине комнаты было занавешено шелковыми красными шторами, а единственным источником света было мерцание двух дюжин расставленных вдоль стен свечей.

















