Грань судьбы (ЛП)

Она встала с постели, включила свет, отправилась к соседнему номеру и постучала. Дверь распахнулась, и Гастон улыбнулся ей.

— Можешь дать мне нож?

— Нож для чистки яблок или серьезный нож?

— Серьезный нож.

Он сходил в комнату и протянул ей серебристый нож с длинным волнистым лезвием.

— Что-то случилось?

— Нет. — Я просто боюсь спать одна. — Я только сейчас поняла, что у меня нет оружия.

В его глазах мелькнуло понимание.

— Ты не видела моего дядю? Я думал, он с тобой.

— Он заходил, но недавно ушел. Спасибо за нож.

— Нет проблем.

Она вернулась в свою комнату, заперла дверь, положила нож на ночной столик рядом с кроватью, выключила свет и легла. Если кто-нибудь из уродов «Руки» решит спрятаться под ее кроватью, она превратит его в фарш.

* * *КАЛЬДАР облокотился на перила длинного балкона третьего этажа отеля. Под ним благоустроенный двор пытался соблазнить его небольшим бассейном. Ммм. Искупаться сейчас было бы неплохо. Мощеная дорожка огибала его и тянулась к какой-то маленькой речушке, извивающейся между зелеными берегами. Полная луна висела над всем этим, как бледная монета в темном небе. В лунном свете речная вода блестела, словно вулканическое стекло.

Сожаление наполнило его, и когда он взглянул на лик луны, он показался ему печальным.

Он все испортил с Одри. Он говорил вещи, которые должен был держать при себе, если надеялся когда-нибудь быть с ней. То, что он сказал, было правдой, но это ничего не изменит. Когда они закончат, она вернется к своей жизни в Сломанном и будет продолжать медленно угасать. Он действительно никогда не встречал никого лучше, и ему было почти физически больно думать, что она растратит все это впустую. Он вздохнул, надеясь выдохнуть свое разочарование в ночь.

Осторожная поступь раздалась в нескольких шагах от лестничной клетки. Мгновение, и Гастон облокотился на перила рядом с ним.

— Вот ты где, дядя. Я волновался.

— Я тронут, — по привычке ответил Кальдар, но в его голосе не было и намека на веселье.

Глаза Гастона поймали лунный свет и отразили его блестящим серебром. Он собрался с силами, не сводя глаз с бледного диска, словно хотел дотянуться до него. Тоасы всегда питали слабость к луне.

— Она говорит с тобой? — спросил Кальдар.

— Нет. Но в этом что-то есть. Она прекрасна, но до нее никогда не добраться. Что бы вы ни делали, вы никогда не прикоснетесь к ней. Можно только смотреть и представлять, на что походило бы, дотронуться до нее. — Гастон повернулся и посмотрел на него. — Тебя что-то беспокоит, дядя.

— Сколько лет было твоему отцу, когда ты родился? Двадцать восемь?

— Двадцать девять.

— И ты самый младший из троих.

Гастон кивнул.

— Я тут подумал, — сказал Кальдар.