Наощупь

Признаться, поначалу меня не слишком вдохновила идея потеть в спортзале. Но Степан заставил меня изменить свое мнение, наглядно показав, какие преимущества дает сила в плане получения чувственных удовольствий. Пользуясь моей гибкостью, он скрутил меня в какую-то немыслимую позу и отлюбил до звезд перед глазами. Так я усвоила урок о пользе упражнений на растяжку."

"Мы очень часто занимаемся любовью. Приглашением к любовной игре может стать все, что угодно. Поцелуй, касание, слово… Степан виртуозно играет на моем теле, выжимает из него все соки, дает мне по пять, шесть, семь оргазмов за раз, а сам все чаще предпочитает воздерживаться. Поначалу мне трудно было понять, почему он так поступает, но Стёпа успокаивает мои страхи довольно простым объяснением:

— Пойми, чтобы получить удовольствие, мне совершенно не обязательно исторгать семя. Семяизвержение или воздержание от него — это результат нашей взаимной сонастройки. Я просто чувствую, когда мне нужно извергнуться, а когда стоит повременить, дабы укрепить тело и дух. Но это никак, абсолютно никак меня не обделяет.

И я верю ему.

Конец сказки приходит неожиданно. Как, наверно, всегда и бывает… Лето подходит к концу, сжимает вечерний город в своих прощальных объятьях. Я возвращаюсь от Степана, твердо для себя решив, что это наше последнее с ним расставание. Завтра я перееду к нему… И плевать на то, что развод еще не оформлен. Я не могу больше. Не могу без него…

Сашка сидит на скамейке у дома. Погруженная в свои мысли, я замечаю его далеко не сразу. Да и он на меня не смотрит.

— Саша?

Не знаю, отчего мой голос осип. Отчего костлявой рукой на сердце сжалась тревога.

— Привет…

Его голос тихий и какой-то надломленный. В нем нет агрессии, но почему-то он пугает меня до дрожи в коленях. Мой страх дикий, иррациональный… Я не нахожу ему объяснений и оттого нервничаю еще сильней.

— Ты почему не поднимаешься? Или Демки нет дома? Ты, наверное, к нему?

Голубкин моргает. Проводит по волосам знакомым до боли жестом.

— Нет… Нет, я к тебе.

Мое сердце обрывается и, удерживаясь на тоненькой-тоненькой ниточке, зависает над пропастью.

— Ко мне? — взволнованно облизав губы, уточняю я.

— Да… Я хочу поговорить. Попросить тебя… Я…

Еще ничего не произошло. Но каким-то непостижимым образом я понимаю — это конец. Земля под ногами качается, и неуверенная, что устою, я опускаюсь на скамью рядом с Голубкиным.

— О чем попросить?

— Попросить разрешения вернуться.

— Вернуться? В квартиру? А как же твоя эээ… девушка?

— Давай не будем о ней…

— Хорошо, — я покладисто качаю головой, потому что, признаться, Сашка выглядит настолько подавленным, что мне совершенно не хочется лезть ему в душу. — Тебе повезло. Завтра я как раз планировала съехать.