Мандаринка на Новый Год (СИ)

— Люб, я приехал, чтобы сказать тебе кое-что. У меня новости. И…

— Синенькая юбочка, ленточка в косе. Кто не знает Любочку? Любу знают все! — пропел кто-то за их спинами.

Они обернулись на громкий голос оба. Но узнала быстро подходящего к ним только Люба. Левка Лопатин, еще один друг детства, правда, по месту жительства. Парень из соседнего подъезда, все школьные годы безнадежно влюбленный в них всех трех разом. Впрочем, не особо страдавший от неразделенности своих чувств, зато очень любивший демонстрировать свое восхищение. До сих пор, между прочим.

Несмотря на то, что вырос и повзрослел, оставался преданным ценителем красоты девчонок Соловьевых. Правда, теперь у него остался всего один доступный объект обожания — Люба. Был Левка сам отнюдь не красавцем, но чертовски обаятельным, долговязым и работал ди-джеем на одной весьма популярной радиостанции, так что языком молол вполне профессионально. В общем, то, что надо, чтобы продемонстрировать кое-кому, как нужно обращаться с девушками.

— Левушка, привет, — Люба привычно протянула руку для поцелуя Левке — это ритуал. Так же привычно и восхищение в его взгляде, немного наигранное, но он вообще артист по жизни.

— Мое почтение, сударыня! Вы, как всегда, ослепительно обворожительны, — Левка галантно поцеловал руку. А потом вдруг просто охнул восторженно: — Это Kawasaki Ninja, да?!

Люба все еще недоуменно хлопала глазами, когда Левка уже вовсю ощупывал, оглаживал и чуть ли не обнюхивал зеленый мотоцикл, который был похож на какого-то огромного хищного кузнечика. А Ник рядом вполне увлеченно отвечал на Левкины вопросы — что-то про разгон до сотни, про обратную трансмиссию, про телескопическую вилку.

На нее внимания ноль. И Левка туда же. Совсем охренели. Да пошли они оба! Люба резко развернулась к подъезду.

— Любава, подожди! — Звероящер споро перехватил ее за локоток. — Извини, друг, — это уже Левке, — в другой раз. Я тут по делу. Важному делу.

— Вас понял, — Левка лихо подмигнул ей, оттопырил большой палец. — Вот такой парень, Любашик! С таким-то зверем.

Люба фыркнула и демонстративно закатила глаза. А Лева, пожав руку Нику, оставил их одних, наконец-то. И снова повисло молчание.

Ник поправил стоящий на сиденье шлем. Вздохнул.

— Люба, послушай… Тебе не кажется, что мы два месяца валяли дурака?

«Да!» — хочется крикнуть ей. Но почему-то молчит.

— Я виноват, я знаю. Я вот не знаю только — что я должен сделать, чтобы ты меня простила. И вообще — могу ли я что-то сделать? Люб, но я не могу так больше. Давай внесем ясность. Или уже прости меня. Или скажи мне прямо сейчас: «Самойлов, иди к черту!». Люба, давай решать. Я не могу так больше. Я устал. Ну? Не молчи.