Академия проклятий. Книги 1-7

Он еще шесть добавил!

В ужасе смотрю на магистра, потом на ложечку, попыталась увернуться, но в следующий миг сладко-горькая тягучая жидкость была у меня во рту, движение лорда, перекрывшего мне нос, и пришлось сглатывать, чувствуя, как по щекам потекли слезы! Как будто мне не ясно, что тут дальше будет! Или непонятно с какой стати господин директор меня лечит лично, в собственной постели! С директором Энером мы данный вопрос еще на первом курсе решили с обоюдной выгодой — я ему выпивку из таверны, он мне поблажки в обучении, и при случае защиту от профессоров. А этот аристократ, за свои обеды платить сам изволит…

— Отставить слезы! — резкий окрик лорда Тьера вызвал еще больший поток моего отчаяния, но господам было уже не до этого — он пошел лекарство на место ставить, после вообще вышел.

А я лежала, смотрела в потолок и думала что делать! Что мне сейчас делать?!

Послышалась тяжелая поступь лорда Тьера, вскоре на пороге спальни показался и он сам, несший таз с водой, над которой клубился пар. Аромат трав мгновенно наполнил все пространство, и стал ощущаться сильнее, когда таз был расположен на стуле, который магистр придвинул ближе к кровати, а затем вновь вышел.

Когда вернулся, в его руках была стопка белоснежных простыней и покрывало из серебристой шерсти скарха, которая не промокает.

— Так, — пробормотал магистр, расстилая покрывало, — сейчас мы тебя быстро на ноги поставим, и не таких поднимали, — быстрый взгляд на меня, — хотя нет, таких худых и измученных образом жизни еще не поднимали.

И он снова ушел, вернулся с большой глиняной кружкой, над которой тоже поднимался пар, но ее, накрыв блюдцем, отложил на прикроватный столик, затем торопливо снял камзол и расстегнув, закатал рукава рубашки. И вот после этого, лорд обошел кровать и направился ко мне.

— Все, адептка, начинаем лечиться, — весело сообщили мне, раскрывая одеяло, и ввергая в мир холода и такого же ледяного отчаяния, — знаю, что морозит, — уже без улыбки произнес он, — но жар уже слишком сильный, нужно принимать меры.

И наклонившись, лорд Тьер без усилий подхватил меня на руки, и переложил на то самое непромокаемое покрывало, сверху застеленное белоснежной простынею. А затем, с меня резким движением сняли и рубашку и белье. Все произошло так быстро, что я не успела даже возмутиться, но затем, осознав в каком виде лежу перед ним на белой простыни, у меня и голос прорезался:

— Будете кричать, сорвете голос, — накрыв рукой мое возмущение, прошипел лорд Тьер.