Поместье для брошенной жены

Подцепят ее, как рыбку, на крючок и ам. Хвостика не останется.

Берн совершенно побелел, но губы как приварило друг к другу. Ледяное бешенство сжало сердце в тиски, требуя вмешаться и защитить честь дочери. А Афи, дура, только что в рот своему вею не заглядывала.

— Не докажешь, — холодно сказала Талье. — В дом ты пришел сам, сам представился веем, сам вертелся около нее.

Она кивком обозначила Дафну и с упоением подняла на Риш черный от ненависти взгляд.

Не Дафна была ее целью. Совсем не Дафна.

Берна едва слышно застонал, превозмогая боль, и Риш вздрогнула, как будто услышала его отчаяние.

— Конечно, — вынужденно согласилась она. — Мы должны поверить слову Талье Кайш и пренебречь словом сына Варха. Ведь Талье Кайш не желает вреда дочери первой жены своего супруга.

Талье побледнела, потом покраснела, после растянула бледные губы в усмешке:

— Приятно видеть, как мать защищает дочь, которая не стоит и пяди ее верности.

Свет мерк перед глазами.

Он — трус. Он снова оставил Риш сражаться одну против ополоумевшего черного мага, который так жаждет ее уничтожить. Пусть и только словесно. Пока словесно.

Что он наговорил ей там, в бальном зале? Едва ли не открыто назвал шлюхой, когда понял, что другой мужчина уложил ее в постель. Взял ее, как вещь, жарко целовал, вертел, испил ее, подобно кубку.

Гроцы настолько промыли ему мозги, что последний год он смотрел на горячо любимую Риш, а видел слабую особь, бракованный пробел в золотой цепи драконьей эволюции. Он отпустил ее из дома с легким сердцем.

Побегает, наплачется и вернется под его крыло. Смирится. А после, как смирится, уже не будет так холодна, будет ждать его в спальне, будет принадлежать ему до самого конца, когда он захочет и как захочет.

На Берна снова обрушился звон бокалов, легкое покачивание света над головой, шепоток его родителей, вцепившихся взглядами в Риш. Теперь весьма опасную особу, если учитывать ее принца. Боль стала почти терпима.

Должно быть Талье чуть ослабила контроль.

— О чем вы? — спросил старший Варх.

Талье, подняла сверкающий торжеством взгляд:

— Стоило её матери упорхнуть за порог, как она сгребла ее платья и драгоценности. Ни бусинки на память не оставила.

Старший Варх притворно охнул, покачав головой.

— И куда же юная вейра дела вещи? — спросил с дружелюбным интересом. — Неужто выкинула?

— Продала, — спокойно сказала Дафна.

Обвела комнату внимательным, чуть насмешливым взглядом, остановившись на Берне. Застыла, удерживая его взгляд.

— Продала, а деньги на счет положила.

Бестрепетно надкусила пирожное и похлопала по руке своего возлюбленного, который зачарованно уставился на ее рот.

Варх, как ему показалось, растерялся от её искренности. Берн и сам растерялся.