Свита короля

Натан приставил острие ножа к переносице сына:

– Не будешь, блядь, лежать тихо, глаза выдавлю.

Натаниэль замер, но его так колотило, что он вполне мог бы стряхнуть отца.

– Пожалуйста, – зашептал он, уже не контролируя себя, – пожалуйста, не надо.

– Можно начинать? – К Лоле вернулась злорадная ухмылка.

– Сначала мы подрежем тебе сухожилия на голеностопах, потом – под коленями, – проинформировал сына Натан. – А если попытаешься уползти, я отрублю тебе еще и руки, понял?

Возвратившийся Димаччио положил газовый резак рядом с боссом. Натаниэль едва не закричал, но все-таки стиснул зубы, понимая, что если сейчас сорвется, то остановиться уже не сможет.

Глаза жгло – то ли от запаха крови, то ли от паники, которую он сдерживал последними отчаянными усилиями. Окровавленные ногти цеплялись за остатки самообладания; он знал, что это его не спасет, но отказывался сдаваться.

– Пожалуйста, – взмолился он снова. – Прошу, отпустите меня, просто отпустите. Я не…

– Лола, – перебил Натан, но договорить не успел.

Дверь распахнулась, и в подвал ввалилась толпа людей, которые с ходу открыли стрельбу.

Глушители отчасти гасили громкость выстрелов, и все же в тесном замкнутом пространстве каждый хлопок бил по коже Натаниэля, словно разряд тока. Лола находилась ближе всех к двери, и теперь, под градом бесчисленных пуль, ее тело дергалось, будто в конвульсиях. Димаччио заслонил собой Натана, обеспечив ему относительную безопасность. Натаниэль старался лежать тихо, чтобы не привлекать к себе внимания, но, когда народу в помещении прибавилось, перевел взгляд на отца.

Мясник, защищенный крупной фигурой Димаччио, призвал на помощь своих людей.

Охранники ринулись вниз по ступенькам, но под непрекращающимся шквалом огня их топот быстро затих. Кто-то сгреб Натаниэля за шиворот и отволок подальше от отца. Натаниэль инстинктивно забрыкался, но схвативший его на это никак не отреагировал.

Когда над головой свистят пули, лучше всего лежать и не двигаться, подумалось Натаниэлю. Он сжался в комочек и ноющими от боли руками прикрыл затылок. Прошла вечность, прежде чем шум и стрельба в доме стихли. Натаниэль медленно опустил руки и огляделся по сторонам.

В центре подвала под прицелом четырех стволов на коленях стоял Натан. Он начал было подниматься, но его ткнули назад прикладом винтовки. Мясник глухо выругался. Один из людей, охранявших выход, негромко свистнул, и в коридоре послышались отдаленные шаги.

При виде человека, который вошел в дверь, у Натаниэля перехватило дыхание. Это лицо он узнал бы где угодно. Девять прошедших лет определенно прибавили Стюарту Хэтфорду морщин, однако Натаниэль по-прежнему видел в его облике черты матери.