Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Улыбка получилась доброй, а не как у похотливого сатира, так что Альфа чуть успокоилась.

— Мог бы извиниться.

— Так мне ж не стыдно.

— Всё, Краснов. Мне пора. Так что давай, убирайся отсюда. Иди учи уроки. Одного дня сенсационных пятёрок явно недостаточно. Тебе ещё этот дурацкий экзамен сдавать.

— Да я всё выучил уже. Пойдём, я тебя провожу.

— Не «тебя», а «вас»! — сердито обрезала она.

— Лен, ну, мы же не на уроке. Ты вон славная такая, хорошенькая. Как тебя на «вы» называть? Как плохой театр.

— Краснов! — возмутилась она. — Ну-ка прекрати!

— Балбес! Всё уходим отсюда.

Она взяла плащ, но помочь надеть не позволила. Открыла дверь, включила в коридоре свет и выпустила меня из класса. Мы спустились по лестнице и на первом этаже столкнулись со смурным мужичком. Он прошёл мимо, не взглянув в нашу сторону.

— Добрый вечер, — поздоровалась с ним Альфа.

— Это кто? — спросил я.

— Сторож. Не видел что ли его ни разу? Что с тобой, Краснов? В чём-то ты внезапно проявляешь осведомлённость, а элементарные бытовые вещи, связанные с простейшим опытом пропадают из твоей головы.

— Да я из другого времени прилетел, — усмехнулся я.

— Оно и заметно, — покачала она головой. — Ветер у тебя в голове, Серёжа. А может, ты…

Она вдруг снова покраснела.

— Чего? — улыбнулся я.

— Нет, ничего. Всё, я пошла домой. До завтра. И вот что. Не вздумай пытаться вломиться к Медузе. Там и камера, и сигнализация, и вообще. Вмиг вылетишь из школы, да ещё и в полицию загремишь. Понимаешь? Не нужно пытаться мне помочь. Я женщина взрослая, сама разберусь.

Девчонка ты ещё. Малолетка. Женщина взрослая.

— Ладно, — согласился я. — Пойдёмте, женщина, провожу вас.

— Фу… — нахмурилась она.

— Ага. Не литературно. Зато жизненно.

Мы двинули по осенней аллее. К вечеру воздух остыл и стал видимым, мутным и дымчатым.

— Надо же, какой туман, — удивилась Альфа. — Будто молоко распылили.

Машины оставляли длинные красные следы, расплывающиеся и медленно угасающие. Вокруг фонарных столбов образовались туманные шапки, не дающие лучам освещать дорогу. Было сыро, но тепло.

— Удивительно тёплый вечер, — добавила она.

Я молчал, загребая ногами тяжёлую бурую листву. Было хорошо и впервые я ощутил покой.

— Ты чего затих? — спросила Алфёрова.

— Да вот, наслаждаюсь моментом, испытываю тихую радость.

— Потому что не надо никуда бежать, никого сокрушать, и срочно побеждать. Я вдруг понял, что и так всё успею. Как старый баран из анекдота.

Мы прошли мимо драмтеатра и, чуть не доходя до памятника, свернули во двор.

— Ну вот, — улыбнулась она. — Спасибо, что проводил.

Фонарь над подъездом заливал мглу светом, но лишь усиливал туман, делая дымку ещё менее прозрачной. Захотелось чмокнуть училку, такая она была хорошая.