Странная Салли Даймонд

Я уже два года был соучастником похищения Линди, так что у меня имелось две веские причины оставить ее у себя: я любил ее, и я не хотел в тюрьму. Первое было для меня гораздо важнее.

Один из бывших пациентов отца отдал мне свою старую машину. Вскоре стоматологический кабинет продали, наследство целиком оказалось на моем банковском счете, и я мог обходиться без социальных работников, юристов и медсестер. Я вернул себе самостоятельность.

В 1989 году, когда мне исполнился двадцать один год, я стал замечать, что на меня посматривают девушки из города. Раньше я никогда не придавал особого значения своей внешности. Шрам побледнел и превратился в тонкую белую полоску на лбу. Если не подходить близко, его даже не увидишь, а ко мне никто близко не подходил. Я хорошо питался и регулярно делал упражнения. Я записался в спортзал и тягал гири и штанги. Я арендовал небольшой магазинчик в городе и стал зеленщиком. Я по-прежнему поставлял овощи в местный супермаркет, но еще договорился с несколькими продавцами из ближайших городков. Я выяснял, сколько запрашивают другие производители, и сбивал цену. Я был на короткой ноге с несколькими парнями из зала, хозяевами сотрудничающих со мной магазинов и с некоторыми клиентами. Но теперь, когда я мог заводить друзей, они стали мне не нужны. Я не хотел ни с кем особо сближаться, потому что у меня была Линди. Она была моей тайной. Она не была моей подружкой – еще нет, – но я верил, что рано или поздно это случится. Я был готов ждать.

Я был к ней добр. Я отдавал ей свежие газеты, когда дочитывал их. Я поставил ей нормальную постель и цветной телевизор. Я покупал ее любимую еду, а не только самое необходимое, как отец. Ей нравились печенья «Шрусбери» и «МэллоуПафф», так что я угощал ее ими по выходным. Я купил ей электрический обогреватель на зиму, потому что она постоянно жаловалась на холод. Когда я ездил в город, то покупал ей новую одежду и домашнюю обувь, женские журналы и губную помаду. Я постоянно промахивался с размерами, но методом проб и ошибок выяснил, что нужно брать. Когда она попросила купить ей прокладки и тампоны, я был шокирован, что отец ее ими не снабжал. После этого я дважды в год закупал одну большую партию гигиенических средств, чтобы ей не приходилось каждый раз просить и чтобы они не заканчивались. Я подарил ей часы и календарь, чтобы она знала, какое сейчас число и сколько времени. Я купил ей магнитофон и радио. Все, что могло ее порадовать. И все же Линди никогда не казалась радостной.

– Зачем ты меня тут держишь? Если ты не хочешь секса, то чего ты хочешь? Я никогда не буду твоим «другом», – бросила она с презрением в голосе. – Я никогда не стану считать тебя никем, кроме как своим тюремщиком, и ты идиот, если думаешь иначе.

Я была взбешена.