Странная Салли Даймонд

– Мне достать вина из шкафа?

– Ох, думаю, мы сегодня выпили уже достаточно алкоголя. У тебя есть газированная вода?

Я пошла за водой в гостиную, но тут резко остановилась. Понеслась в свою комнату. Разбросала там все белье. Побежала обратно на кухню.

– Где Тоби? – закричала я.

– Где он? – Мои щеки запылали. Голова гудела.

– Это, наверное, Анджела. Она сможет объяснить.

– Успокойся, Салли, вдыхай четыре сек…

– Ты забрала его, когда я спала?

– Да, забрала. Тоби – это игрушка, Салли, но, может быть, удастся выяснить, откуда его прислали. Я отвезла медведя, коробку и всю бумагу в участок в Роскоммоне. Они отправят его в лабораторию в Дублине, и следователи смогут…

– Салли, постарайся мыслить здраво…

Я бросилась на Анджелу с кулаками и начала колотить ее по лицу, по животу и по рукам. Она согнулась и подалась вперед, закрывая руками голову, а локтями защищая лицо. Тетя Кристин стала меня оттаскивать.

– Салли! Прекрати немедленно! – Суровый тон тети Кристин был похож на мамин.

Моя ярость угасла так же быстро, как и вспыхнула. Я села на стул в прихожей. Тетя Кристин повела Анджелу на кухню. Я слышала, как они шепчутся. Я поступила плохо. Опять. Я поступила очень, очень плохо. Я начала раскачиваться взад-вперед на стуле. Я не могла контролировать свои эмоции. Возможно, меня стоило где-нибудь запереть.

– Анджела, извини, мне так жаль! Я вышла из себя.

Она прижимала пакет замороженного горошка к челюсти. Тетя Кристин склонилась над ней. Слава богу, крови не было.

Анджела жестом попросила меня замолчать, а потом покачала головой и сморщилась от боли.

– Господи, Салли! Да ты просто как с цепи сорвалась. Я и не думала, что ты можешь быть такой агрессивной. Такое поведение абсолютно неприемлемо.

Я видела, что тетя Кристин тоже злится, и, когда я повернулась к ней, она отшагнула. Она тоже меня боялась.

– Я не понимаю, почему я это сделала, правда не понимаю!

Я почувствовала, что у меня снова горят щеки.

Я подробно описала ей семь инцидентов: три, когда мне было семь лет; один – в восемь; один – в девять. Мама тогда сказала, что это просто детские истерические припадки. Один в четырнадцать лет – с мужчиной на автобусной остановке, и один последний раз в школе, год спустя, когда девочка за задней партой отрезала один из моих хвостиков. Меня чуть не исключили, но я отделалась недельным отстранением. Я сломала ей руку. Мне пришлось написать письмо с извинениями.

– И с тех пор до нынешнего момента – ничего?

– Нет, клянусь. Можно мы заберем Тоби?

– Нет, – отрезала Анджела. – Категорически нет, ты же видишь, как он на тебя влияет.

– Это не самая лучшая идея, – согласилась тетя Кристин.

– Я отправлюсь в тюрьму?

– Учитывая обстоятельства, Кристин, не думаю, что смогу остаться на ужин.