Риск

 – Нет, серьезно, что, как вы думаете, мы будем там делать? Убьем парня?

Я не узнаю второй голос. Ну а первый, судя по всему, принадлежит охраннику.

– Прости, парень, но нет. Я не могу вас туда впустить.

– Давай, Холлис, – вмешивается третий голос, – найдем его потом.

Холлис? Майк Холлис?

Я вскакиваю со скамьи, бегу к двери и, распахивая ее, говорю:

– Погодите. Все нормально. Я их знаю.

Охранник бросает на меня ястребиный взгляд.

– Здесь никого не должно быть!

– Это ненадолго, – заверяю я его. – Две минуты максимум.

Он отступает в сторону.

Через несколько секунд я стою в раздевалке в компании двух человек, которых ожидал увидеть меньше всего. Майк Холлис скрестил руки на широкой груди. Колин Фитцджеральд более спокоен, его руки висят вдоль туловища. Из треугольного выреза и из-под закатанных рукавов его футболки виднеются татуировки. Да этот парень весь в них!

– Откуда вы узнали, что я здесь? – спрашиваю я хоккеистов Брайара.

– Ваш гун нам сказал, – отвечает Холлис.

– Уэстон, – ухмыляясь, поясняет Фитцджеральд. – Моя девушка, Саммер, списалась с ним.

– Мы закончили со светской беседой? – вежливо спрашивает Холлис.

Я едва сдерживаю смех. Они как хороший коп и плохой коп.

– Да, думаю, с ней мы закончили. – Я делаю грациозный жест рукой. – Зачем вы пришли?

– Чтобы вбить в тебя чуть-чуть здравого смысла.

– Прошу, только не приплетай к этому меня, – возражает Фитцджеральд. – Я просто подвез тебя сюда.

Холлис сердито смотрит на своего товарища по команде.

– Хочешь сказать, тебе плевать на то, что он разбил сердце Дженсен?

Я втягиваю в себя воздух. Я разбил ей сердце? Она сама им так сказала?

Холлис снова разворачивается ко мне.

– Во-первых, она сногсшибательно красива. Да омерзения красива. А еще она умная, забавная, за словом в карман не полезет и… погоди, в смысле «ты знаешь»?

Пожав плечами, я опускаюсь на скамью. Они остаются стоять, и я вдруг чувствую себя ребенком, над которым нависают два рассерженных отца.

– Я знаю и все, – несчастным голосом отвечаю я. – Это была огромная ошибка. И я собираюсь исправить ее, как только мы разгромим Мичиган.

– Потому что у меня на носу важный матч.

Конечно, можно было бы пойти по легкому пути и обвинить во всем Хейзел. Ведь это именно она вызвала тот приступ паники, когда стала забрасывать меня своими вопросами о том, готов ли я, предупреждая, как трудны отношения на расстоянии. С каждым ее аргументом мою грудь сдавливало все больше, и я стал задыхаться. Стены начали надвигаться на меня, мне стало не хватать воздуха.

Я знаю, она не нарочно. Я сам должен был уже подумать обо всех этих вопросах, должен был предвидеть все возможные проблемы.

Но я не подумал, потому что все еще жил жизнью Джейка-Одиночки. В этой жизни я эгоист.