Сокровища Валькирии. Книги 1-7

в луче света были лишь камни и деревья…

От удара на лобовом стекле разбежались четыре длинных трещины с сеткой мелких на месте попадания камня — будто перекрестье прицела. Либо это в самом деле был сумасшедший Зямщиц, либо туристов здесь не жаловали. Он вернулся в машину, запустил двигатель и вырулил на дорогу. Лучше всего уехать с этого места, иначе не уснуть до утра в ожидании нового нападения. Паутина трещин непривычно маячила перед глазами. Через три километра Русинов выключил фары и, приглядевшись во тьме, проехал ещё немного, чтобы сбить с толку этого психа.

На новом месте он долго не мог заснуть, теряясь в догадках, кто бы это мог быть, и не раз пожалел, что поехал в экспедицию один: невозможно будет работать с вечной оглядкой. Ко всему прочему, он вспомнил Петра Григорьевича и неожиданно подумал: не специально ли он направил его в эти края искать Кошгару, а тем временем приготовит ему сюрпризы, наподобие этого? Может, и нет здесь никаких камней со следами человеческих рук? Может, они такой же блеф, как «летающие тарелки», запущенные лазерным лучом?..

Однако наутро, когда Русинов перенёс на топооснову точки «перекрёстков», ночные раздумья и сомнения сразу отступили.

Между истоками Колвы и Вишеры находился один из опорных «перекрёстков» в окружении трёх других, замыкающих его в треугольник с острым углом, ориентированным на север. К тому же из этого района брали своё начало ещё и Унья — левый приток Печоры, а за хребтом — река Лозьва со своим притоком. Этот речной узел должен был что-то означать! «Унья» переводилась «поднимающая наверх, выносящая из глубин». Что она выносила? А «Лозьва» очаровывала поэзией — «вьющийся звук». Но в которой реке, в каком из множества их больших и малых притоков видели когда-то стены, выложенные из тёсаного камня?

И где она, Кошгара, — не посёлок, бывший здесь ещё в восемнадцатом веке, и даже не древний арийский город, а сама гора с сокровищами?

Сначала он решил обследовать все притоки Колвы, ибо один из них, безымянный и отмеченный на карте пунктиром, что означало его сезонный характер, проходил по краю «перекрёстка». Покрутившись по зарастающим лесоповалам, Русинов выехал на дорогу, идущую по водоразделу Колвы и Вишеры, на которой отчётливо были видны следы лошади и телеги.

Проехали здесь, похоже, уже после дождя, причём в одну сторону — обратного следа не было. Значит, человек на телеге наверняка сейчас находился где-то в лесу. Это вдохновило больше, чем сам «перекрёсток»: есть у кого спросить Кошгару!

За очередным поворотом в лесу резко посветлело, и перед Русиновым открылась широкая и длинная поляна с изгородью. За ней, у леса, показался приземистый барак с тремя высокими трубами.