Дикое поле

Рядом с Ним в чадном свете факелов угадывались верховые стрельцы, готовые сопровождать —дьяка в его ночной поездке: теперь Бухвостов редко выезжал один в темное время. Распахнулись ворота, вперед вырвались двое верховых с факелами в руках, следом покатил возок.

Миновали темные улицы с погруженными в сон домами москвичей и подкатили к черневшей во мраке громаде монастыря. Стрельцы забарабанили в ворота, требуя отворить. Вскоре заспанный пожилой монашек уже вел Никиту Авдеевича по запутанным переходам, освещая дорогу фонарем. Он остановился у двери одной из келий, поставил фонарь на каменный пол и, поклонившись, тихо молвил:

Бухвостов отпустил провожатого и вошел в келью. У поставца с горящими свечами, держа книгу в руках, стоял высокий худой монах с узким горбоносым лицом и рыжевато-седой бородой. Увидев дьяка, он бледно улыбнулся:

— И тебе не спится? Неужели вспомнил о душе и приехал замаливать грехи?

— Нужда привела, — буркнул дьяк, разворачивая сверток. — А грехи мои Господь простит — не о себе радею.

— Ладно, — примирительно поднял ладони монах. — Показывай, что привез.

Никита Авдеевич вынул из свертка большой створчатый крест и молитвенник. Подал монаху. Тот ловко раскрыл крест и вытащил из него туго скатанную полоску плотной бумаги. Развернул и быстро пробежал глазами по строкам тайнописи.

— Совладаешь? — с затаенной надеждой спросил дьяк. Монах перелистал молитвенник и заложил бумагу с тайнописью между его страниц.

— Неугомонные. — Монах зевнул и мелко перекрестил рот. — Совладаешь? — повторил Никита Авдеевич.

— Попробую, с Божьей помощью. Все это старо как мир. — Чернец погладил тонкой рукой переплет молитвенника. — Не может один человек создать такое, чего не в силах уразуметь другие. Кому сие написано, на каких языках?

— Молитвенник везли из Рима одному польскому пану, а крест везли сюда, на Русь.

— Ага. — Монах почесал лохматую бровь. — Через недельку наведайся. Если получится раньше, дам знать.

— Ты уж постарайся, — просительно заглянул ему в глаза дьяк.

— Я тоже не о себе радею, — усмехнулся монах…

Дома Никиту Авдеевича ждал верный Антипа. Он нетерпеливо слонялся по двору и, как только возок въехал в ворота, тут же кинулся к хозяину.

— Что?! Пленник? — встревожился дьяк, заметив необычное возбуждение горбуна. — Или татарин?

— Нет, человек к тебе прискакал от поляков.

— От поляков? — недоверчиво переспросил Бухвостов и поспешил в терем.