Сто дней до приказа

Понял?

— Так точно!

— Ну, иди… Заждались тебя!

КПП N-ской части. Возле шлагбаума толпятся те же самые фанатики. Появляется Людочка.

— Очередь за автографами начинается вон там! — грубо говорит ей какая-то неофитка.

— Ты что, дура! — одергивают ее. — Это же его жена!

В клубе N-ской части празднуют Новый год. На сцене Светлан. Он поет песню об армии, о мужской дружбе, о любви. В зале мы видим улыбающихся друг другу Крутова и Булатову, Чудецкого с радостной Дашей. Тут же Магометов, Мухин в обнимку с еще забинтованным Фантиком. Бдилин с орденом на груди.

Прапорщик Осадиконь любезничает с утешившейся библиотекаршей.

Все они весело подпевают Светлану Булатову.

КОНЕЦ

1990

Как я был колебателем основ

1

В один из январских дней 1985 года (теперь уже не помню, в какой именно) я проснулся, извините за прямоту, знаменитым. Уснул малоизвестным поэтом, а проснулся знаменитым прозаиком. Случилось это в тот день, когда январский номер «Юности» очутился в почтовых ящиках трех миллионов подписчиков. Я тоже достал из железной ячейки долгожданный журнал, предусмотрительно вложенный почтальоном в газету (дефицитную периодику в подъездах тогда уже поворовывали), раскрыл и огорчился: с фотоснимка на меня нагло смотрел длинноносый парень, канающий, так сказать, под задумчивого…"

"Я подхватился и поехал в редакцию «Юности», располагавшуюся тогда на «Маяковке» в многоэркерном доме над рестораном «София».

На второй этаж вела лестница, достаточно широкая для того, чтобы две даже очень крупные фигуры советской литературы могли свободно разминуться. Тогдашний главный редактор журнала Андрей Дементьев встретил меня своей знаменитой голливудской улыбкой:

— Поздравляю! Чего грустный?

— Вот фотография плохо вышла…

— Какая фотография, Юра! Ты даже не понимаешь, что теперь начнется!

Он не ошибся.

Тем, кому сегодня больше тридцати пяти, не нужно объяснять, что такое «ЧП районного масштаба». А вот наиболее продвинутые представители «поколения пепси», читая повесть, могут удивиться: неужели вполне заурядная история личных и служебных неприятностей первого секретаря никогда не существовавшего Краснопролетарского райкома комсомола Николая Шумилина, изложенная начинающим, в общем-то, прозаиком, могла потрясти воображение современников? А ведь тогда по всей стране, от Бреста до Сахалина, стихийно прошли тысячи читательских конференций, бесчисленные комсомольские собрания, на которых до хрипоты спорили читатели моей повести.

Все печатные органы, включая «Правду», откликнулись на «ЧП» резко критическими, мягко разгромными или сурово поощрительными рецензиями.