Сто дней до приказа

Потом — завшивевший баракИ шепот о побеге скором —Недолго поглумился врагНад узнаваемым актером!Вот общий план:                            дорога, даль…Обратный путь,                           какой он длинный!Луч солнца высветил медаль,Медаль «За взятие Берлина»…А мой сосед вздохнул опять:— Ведь это ж надо                                так завраться!А впрочем…                     Правду рассказать —Недолго сердцу разорваться…В артполку

Дальних залпов доносятся гулы,Незнакомо строчит пулемет,Рядом бой!..                   Но развод караулаВ гарнизоне спокойно идет.

Я вернусь в караулку,                                     ладониПодержу над огнем                                 и усну…Очень любят у нас в гарнизонеКинофильмы крутить про войну…Долг

Памяти поэта-офицера

Александра Стовбы,

погибшего при исполнении

интернационального долга

Материнский охрипший,                                         беззвучный вой.Залп прощальный.                               И красный шелк.Этот мальчик погиб,                                   выполняя свойИнтернациональный долг.

Что он думал,                       в атаку ту поднявшись,Перед тем                 как упал и умолк?..Тьме отдать непочатую,                                         в общем-то,                                                             жизнь —Интернациональный долг.Мы не раз вызволяли народы                                                 из тьмы,За полком посылая полк.Пол-Европы засеять своими костьми —Интернациональный долг.О страдания чаша!                               А сколько чашМы испили?                     Мы в этом толкПонимаем.                  Наверное, это — нашИнтернациональный долг.

1975–1985

Между двумя морями

Повесть о поэте-фронтовике Георгии Суворове

«Узнать — как в душу заглянуть…»

(Вместо предисловия)Когда я захотел поближе познакомиться с этим человеком, мы были ровесниками: ему 24, мне 24. Да и судьбы наши были схожи — педагогический институт, учительская работа, служба в армии, военная журналистика, стихи, уже сложившиеся в первую книжку… Его стихи мне нравились, многие помнил наизусть. Но это были строки, которые постигаешь по-настоящему глубоко лишь тогда, когда знаешь их автора, знаешь не только его слово, но и дело, его жизнь.

Я бы хотел просто подойти к этому высокому красивому сибиряку, протянуть руку и попросить почитать стихи, зная, что читает он с удовольствием. Трудно сказать, какое бы стихотворение он выбрал, может быть, вот это:

Туманов голубая робостьНад грязью выбитых дорог.Устало ухает автобусИз лога в лог, из лога в лог.Ухабы — глубже. И пропалаВ ночи дорога. Нет и нет.