Сто дней до приказа

К нам «на ящики» нередко заглядывал и даже подсаживался комендант общежития Семен Валерьянович Черенцов, пузатый, краснолицый дядька с мягким, задушевным голосом, каким в радиопостановках обычно говорят волшебники или маскирующиеся предатели Родины. В нашем общежитии Черенцова за глаза звали «Ветераныч».

Итак, он приходил к нам «на ящики», подсаживался и некоторое время внимательно слушал, как мы взахлеб пересказываем друг другу содержание фильма, виденного накануне в кинотеатре «Новатор». Потом, выбрав паузу, Ветераныч вздыхал и клал нам на плечи свои пухлые руки. На тыльных сторонах ладоней у него были синие пороховые татуировки: на левой — окутанная язычками пламени дата — «1941», на правой — перевитая лаврами и лентами другая дата — «1945». Мой друг Мишка, попытавшийся однажды наколоть на руке собственное имя и потом в течение месяца не имевший возможности сесть на вспаханный отцовским ремнем зад, уверял, будто сделать такую, как у Ветераныча, татуировку стоит больших денег…

Итак, Ветераныч клал нам на плечи свои пухлые ладони и говорил:

— Эх, пацаны, пацаны… Чирикаете тут под мирным небом, а сами не знаете, сколько за ваше счастливое детство отцов-дедов полегло!

— Знаем! — твердо ответствовал замдиректоровский Леник. — Двадцать миллионов. В учебнике написано.

— А ты таблицу умножения знаешь?

— Знаю.

— Тогда написанное в учебнике завсегда на два умножай! Не ошибешься. Вымостили дорожку от Москвы до Берлина нашими косточками…

— Зато мы победили! — вмешался в разговор мой друг Мишка."

"— Победили, — задумчиво согласился Ветераныч, достал жестянку с ландрином, заменявшим ему папиросы, и, не предложив нам, бросил два зеленых леденца в рот. — А почему победили? Тут имеются два фактора. Во-первых, немцы сил не рассчитали — вот и подавились. Во-вторых, товарищ Сталин перед самой войной успел внутреннюю измену каленым железом выжечь!

— Сталин нарушал социалистический закон! — твердо пробарабанил вундеркиндистый Леник.

— Дурак ты, — спокойно отозвался Ветераныч. — У товарища Сталина на все свой закон был. Понял? Поэтому с именем Сталина мы в атаку шли!

— Семен Валерьянович, — невинно удивился мой друг Мишка. — Вы, значит, тоже в атаку ходили?

— Ишь ты, подковыра какая, — покачал головой Ветераныч. — Думаешь, кроме твоего батьки, больше никто и не воевал?

— Тогда почему же у вас наград нет? — стоял на своем мой друг Мишка.

— Награды, пацаны, — вздохнув, пожаловался Ветераныч, — это как деньги: или много, или совсем нет… Судьба такая. Вот вспоминается мне боевой эпизод. Как-то ночью вызывает нас комбат и приказывает взорвать железнодорожный мост.