Звезда Чёрного Дракона

Мне не суждено будет познать все то, что еще неведомо. Мне нельзя жить.

Светлая Тэйла, почему я? Почему это должна быть именно я?

А может быть… Может быть, я смогу убежать от этого? Алтея сказала, что выбор за мной. Я не обязана спасть этот эйхов мир. Я тоже хочу жить.

«Впереди тебя ждет битва, которую ты не можешь проиграть», – услышала я в голове голос Алтеи.

И теперь я поняла, что она имела в виду.

Это битва с самой собой.

На берегу я сидела долго. Солнце поднялось так высоко, что напекло волосы, которые стали горячими. Губы потрескались от жажды и жары.

Я просто перебирала пальцами горячий песок и бездумно смотрела вдаль – туда, где небо смыкалось с водой, образуя темную полосу. Когда за спиной раздался голос императрицы, я даже не вздрогнула.

– Белль, – тихо позвала она меня по имени.

– Что? – спросила я, пересыпая песок между пальцев.

– С тобой все в порядке?

– Знаешь… Я… Мне жаль. Мне так жаль, Белль.

Всего лишь несколько слов, и стало ясно, что императрица все поняла. Она в курсе, что я встречалась с Алтеей. И что теперь я тоже все знаю.

– Не думаю, – ответила я. – Но знаете, какой вопрос меня мучает? Вы можете пожертвовать мной – в конце концов, для вас я никто. Но сын… Вы готовы пожертвовать собственным сыном, ваше величество?

Я все-таки повернулась к императрице, и наши взгляды встретились. В ее глазах дрожали слезы, хотя лицо, как и прежде оставалось спокойным. Она умела держать себя в руках.

– Такова воля небес, – прошептала она. – Что я могу сделать с этим?

– Спасти сына? – Я нашла в себе силы улыбнуться, а в груди сияла невидимая дыра.

– Я должна спасти свой народ. Любой ценой. Ты и Даррел посланы нам богами. Два дракона, которые могут изменить все.

– Значит, в первую очередь вы императрица и только потом – мать?

– Тебе не понять моей боли, Белль. Но ты вправе ненавидеть меня. И презирать. Я знаю, что ты встречалась с Алтеей, Белль. И знаю, что она все тебе рассказала, хотя не должна была делать этого, – тихо сказала императрица. – Мы были против, но она настаивала. Говорила, что такова была воля отца. Говорить о скорой смерти слишком жестоко.

– А молчать о ней – акт милосердия? – спросила я с любопытством. – Тогда благодарю за доброту, ваше величество. Знаете, теперь мне стало многое понятно. Например, почему вы не взялись за меня с самого начала, как только нашли при распределении. Дело ведь не только в том, что вы боялись раскрыть мое существование отступникам, которые, возможно, могли знать правду о предсказании старого императора. Вы не видели в этом смысла – зачем вкладывать силы в ту, которая скоро умрет.