Звезда Чёрного Дракона

Он приложил ее в своей щеке, прикрывая сверху своей широкой ладонью. На мгновение прикрыл глаза. Поцеловал кончики моих пальцев, будто прощаясь, и кивнул.

– Сделаем это сегодня. Пока я не успел вобрать всю силу Ледяного дракона. Боюсь, что, почувствовав сполна ее мощь, я не смогу от нее отказаться. Пусть брат живет и правит этой страной. И ты тоже живи, моя смелая прекрасная Белль.

– Спасибо. Спасибо тебе. Я никогда не забуду этого. – От волнения я глотала воздух губами.

– А я никогда не забуду тебя, – улыбнулся Эштан и откинулся на подушки.

Уже выходя из палаты, я обернулась.

– Эштан, ты сказал, что тобой никто никогда не гордился, – тихо произнесла я. – Но знаешь, это не так. Тобой горжусь я.

В ответ он лишь слабо улыбнулся.

Даррелу снился странный сон. Странный, но пугающе реальный одновременно.

Сначала он растворился в воздухе, став ветром. Это было совсем не больно, даже приятно – забыть обо всем и стать ничем. Носиться невидимым по всему свету, разгонять пыль пустынь, гонять морские волны, касаться макушек деревьев… И ни о чем не думать. Ни о чем не переживать. Ничего не бояться.

Даррел не чувствовал времени и пространства – он растворился в бесконечности. Кажется, он и сам становился этой бесконечностью, теряя самого себя. Не было больше ни человека, ни дракона. Он забыл свое имя. Помнил лишь, что когда-то оно у него было. И было что-то еще… Или кто-то… Кто-то, кто любил его больше жизни.  

Когда его память почти стерлась, вернулась боль. Резкая и невыносимо острая. Она пронзила его сознание, и на пустоту, которая когда-то называлась Даррелом, навалились воспоминания. А вместе с ними – осознание себя не как неделимой частицей бесконечности, а как личности.

Голосов становилось все больше и больше – брат, сестра, друзья, родные, подданые. Они звали его по имени, и к Даррелу рванными обрывками возвращалась память. Память близких – эта была та нить, которая соединяла его с миром живых.

Боль казалась нестерпимой. Воспоминаний становилось все больше. Даррел больше не ощущал себя ветром – он начал чувствовать свое тело.

Оказывается, быть чем-то или кем-то – неприятно.

Даррел вдруг оказался в своих детских покоях, ярко освещенных солнцем. Он сидел на полу рядом с огромной железной дорогой, а на подоконнике напротив с ухмылкой развалился Кэлл.

– И что ты тут делаешь? – спросил друг, слонив голову к плечу.

– Не знаю, – растерянно ответил Даррел, беря в руки вагон.  – А ты?

– Жду, – пожал плечами дроу.

– Вас с Артом. Но Арт ушел. Да и ты, кажется, скоро меня покинешь.

– Нет, я тебя не брошу, – помотал головой принц.

Кэлл спрыгнул с подоконника и подошел к Даррелу. Сел рядом, касаясь своим плечом его плеча, и заглянул ему в глаза.

– Ты должен идти, Дар. Арту одному будет плохо.

– А тебе? – нахмурился принц.